«Ладно, потерплю еще пару часов. В конце концов, она права. На ее месте и я бы так поступил. А упрямая какая, – с удивлением подумал он. – С виду тютя тютей. А тут: не спорьте – и все тут. Смешно».
Наконец позвонил водитель, и они пошли вниз. Конечно, перед этим еще была долгая и безуспешная борьба за пакеты и сумку – Нина хватала все подряд, не давая ему нести: тяжело!
– А вам? – раздраженно спросил Лагутин. – Не тяжело?
– Я привыкла, – коротко бросила она, – а вы после больницы.
«Вот ведь ослица», – подумал он.
В машине молчали. Лагутин сидел впереди, Нина сзади. Да и о чем им говорить?
На улице опять мело, и машина ехала медленно, тащась как черепаха, – начинался настоящий буран.
Доползли, выгрузили нехитрый лагутинский скарб, и он уговорил Нину не отпускать машину и побыстрее возвращаться в город.
Она подняла на него глаза.
– Алексей Петрович! Вы хоть эсэмэску мне напишите. Два слова: долетел, все нормально. Вам же несложно?
– Это уже три слова, Нина! – отшутился он.
Она грустно кивнула.
Он приобнял ее за плечи – слегка, чуть-чуть, осторожно, как приобнимают двоюродную сестру или жену друга.
– Большое спасибо вам, Нина! Я вам очень признателен, очень. Без вас бы я точно пропал. – Он подхватил свои вещи и, прихрамывая, вошел в здание аэропорта. Хотелось обернуться и посмотреть, как отъезжает желтое такси, в котором сидела Нина.
Много было лишнего в его жизни. Лишнего, суетного, ненужного. А уж в последнее время особенно – зачем умножать. Он зарегистрировал билет, медленно дошел до зала ожидания, выпил кофе в кафе – настоящий черный несладкий кофе, какого не пил уже две недели, уселся в кресло и тут же задремал – сказывались и волнение, и нездоровье, и чудовищная усталость. Поскорее бы закончился этот ужасный год. Какое счастье, что осталось около суток.