Но… Иногда на меня наваливались такая тоска, такой стыд, такое отчаяние!..
Я начинала задыхаться. В те минуты мне казалось, что я – страшная преступница, которая заслуживает самого сурового наказания.
Я предательница. Я предала семью, детей и мужа. Я позволила себе! Допустила. Позволила то, на что не имела права. Я ставлю под угрозу свою семейную жизнь. Да что там свою – жизнь моих детей! Вот что самое страшное.
И я казнила себя, терзала, презирала и снова казнила. Я чувствовала себя лживой тварью, позволившей себе… Свое счастье, на которое я, замужняя женщина, не имею ни малейшего права!
Я изводила себя, рвала на куски, кромсала и терзала.
Я не спала по ночам, худела и бледнела, но глаза мои горели нестерпимым огнем.
Я видела, что я, совершенно обычная и рядовая женщина, стала красивой!
И это открытие меня потрясло!
Это заметили многие: коллеги по работе, соседи. И даже моя мама внимательно разглядывала меня, не очень понимая, что происходит.
А мужчины стали оглядываться на улице, смотреть мне вслед.
Такого не было со мной никогда. Даже в далекой юности.
Я стала красивой… Потому что я была желанной. Любимой!
И ни с кем не поделиться… Когда из тебя счастье рвется наружу!
Мама… Конечно, она догадывается. Она ведь женщина. Мама смотрит на меня с таким осуждением… Вглядывается, качает головой, тяжело вздыхает. Что ж, я ее понимаю. Почти понимаю. Хотя… Считаю ее во многом виновной. Как она могла тогда заставить меня, совсем юную дурочку? Нет, не заставить, конечно.
И снова тяжелый мамин взгляд. Я отвожу глаза.
Ее страхи понятны: куда это все заведет? Насколько серьезно? Что там за мужчина? И внуки… Это главное!
Вот я бы на ее месте просто поговорила! Села бы напротив и сказала: «Знаешь что, дочка! А давай-ка поговорим! Просто по-женски, как две подруги»."
"Но у нас так не бывает, не принято. Не принято разговаривать, не принято делиться. Она – хорошая мать.