Точнее дважды разогретые. Пока девушка купалась, они успели остыть, поэтому пришлось включать духовой шкаф еще раз. — Слушай, я такая голодная, что кажется сейчас съем все!
— Ешь на здоровье, — усмехнулся я. — Там в холодильнике еще пирожные есть, будешь?
— Спрашиваешь! Конечно буду! — ответила она, затем взяла в руку ломоть пиццы, откусила немного и начала медленно жевать с закрытыми глазами. — М-м-м… Как же это здорово, нормальная человеческая еда… Если бы ты знал, как я по ней соскучилась…
— Могу себе представить.
— Максим, с чего бы мне тебя стесняться? — спросила она и подмигнула. — Я знаю о тебе почти все и к тому же жила с тобой в комнате почти два года. Поверь, за это время я успела к тебе привыкнуть.
Охотно верю… Вот только я еще долго не смогу привыкнуть к той же самой мысли. Это же надо! Со мной в комнате почти два года жила девушка! Причем взрослая девушка!
— Ты чего покраснел весь как рак? — спросила она, расправившись с первым куском пиццы и взяв в руки второй.
— Ничего, — соврал я. — Просто я иногда краснею. У меня такое свойство от природы.
— Ага, как же. Нашел кому врать. Нет у тебя такого свойства от природы, — она откусила пиццу, пожевала немного, затем запила это все колой и прищурилась. — Знаю я, почему ты красный. Стесняешься девчонки, вот почему. Я бы на твоем месте тоже, может быть, стеснялась. Хотя вряд ли…
— Это еще почему?
— Потому, что ты меня тоже разной видел. Даже со сломанной рукой, — напомнила она про момент нашего знакомства.
— Сломанным крылом, ты хотела сказать.
— Рука, крыло… Какая разница… Даже видел, как я в туалет хожу.
От этих слов я даже есть перестал. Так и замер с шаурмой в руках. Надо же… У меня и мысли такой не было… А ведь и правда, ей тоже есть чего стесняться, однако она ведет себя совершенно свободно…
Как только я подумал об этом, сразу стало легче. Я вдруг расслабился и понял, что мы и правда знаем друг про друга много всего. Причем очень личных моментов.
Я глубоко вздохнул, откусил шаурму и покачал головой.
— Кто бы мог поверить, мой Корвин на самом деле девчонка!
— Ага, согласна, есть чему удивиться, — согласилась она.
Больше мы с ней не разговаривали до тех пор, пока не пришло время пирожных, к которым Софья попросила молока."
"— О! Привет, разбойник! — сказала она, когда в комнату с важным видом вошел Пират.