Именно там, в огромном шкафу, под висящими в рядок камзолами — судя по их количеству, Липатов здесь старательно изображал светского щеголя — и обнаружился не такой уж большой, но довольно тяжелый сундучок. Осторожно его вынув, поставив на пол, Савельев присмотрелся. Судя по виду, по замочной скважине, сундучок не из грядущего притащен, он здешний — что несколько облегчает задачу. Судя по донесениям агентов и наблюдателей, Липатов не единожды приезжал в дом к Тягунову с большим саквояжем, с которым и отправлялся в былое.
Замок не устоял против третьей по счету кушаковской отмычки, батальонные даже не пришлось доставать. Фонарь стоял рядом, луч, направленный в потолок, давал достаточно света. Савельев обеими руками, очень осторожно приподнял крышку, из предосторожности расположившись позади сундучка, с тыльной стороны. Вполне уместная предосторожность: в былом, кроме хитрых замков, порой любили предпринимать и другие меры против непрошеных любопытных — и острые железные шипы могли выскочить, и маленький пистолет бабахнуть прямо в лицо, если у тебя есть только отмычки, а о надежно укрытых кнопках, отключающих эту машинерию, ты и представления не имеешь…
Крышка оставалась поднятой уже секунд пять — но никаких неприятных сюрпризов сундучок не преподнес.
Ему показалось, что волосы на голове и в самом деле зашевелились, как любят выражаться авторы скверных романчиков…
Левую половину сундучка занимали тесно стоящие бок о бок цилиндры — высотой чуть поменьше локтя, диаметром со стакан.
Справа аккуратно уложены четыре револьвера — английские бульдоги, оружие крайне опасное: невелики размером, но калибром иные даже чуточку превосходят армейскую винтовку.
Стоя на коленях над раскрытым сундучком, Савельев по-прежнему не мог избавиться от противного ощущения, что волосы на голове шевелятся. По спине поползли ручейки пота.
Другого объяснения не было — имелось одно-единственное. Учитывая все обстоятельства, ответ один, головоломка решена, не оставив неясностей.