Лица у всех вроде бы спокойные, только Нина свет Юрьевна что-то очень уж беспокойно прикусывает губы…
— Проходите, голубчик, проходите! — любезно откликнулся князь. — Что же вы в дверях-то, будто бедный родственник…
Савельев сделал шаг, другой, третий… Остановился — Липунов, издав торжествующий возглас, прицелился в него из английского «бульдога».
— Что за дурацкие шутки? — поморщился Савельев, сохраняя на лице полное спокойствие.
— Оглянитесь, — предложил Липунов.
Савельев оглянулся.
— Стойте на месте, — скомандовал Липунов. — И без фокусов!
— Да, вот именно, — поддержал князь. — Этот господин настроен очень решительно, я всерьез опасаюсь, что в случае… недоразумения он и впрямь стрелять начнет. Так что вы уж, Аркадий Петрович, или как вас там, его указания-то выполняйте, коли жизнь дорога…
Он смотрел, пожалуй, даже весело, ухмыляясь с нескрываемой издевкой.
— Выверните карманы, — тем же холодным, решительным гоном распорядился Липунов. — Вот так… Теперь распахните камзол, чтобы я посмотрел, нет ли оружия за поясом…
Савельев проворчал:
— Что я вам, турецкий янычар, оружие за поясом таскать? Оставьте уж… А то и впрямь пальнете сдуру… Вы не водочку ли кушали в неумеренных количествах?
И распахнул камзол, прижав левую полу так, чтобы скрыть и кобуру, и наплечный ремень.
— Может, мне еще и панталоны снять? Однако при даме неудобно как-то…
— Оружия нет, — констатировал Липунов. — Но все равно, оставайтесь на месте. И не дергайтесь, иначе пристрелю…
— Да что я вам такого сделал, что вы в меня пистолетом тычете? — произнес Савельев, прибавив в голосе возмущения.
— Что вы, милый мой, делали нынче ночью? — спросил князь вроде бы безразличным тоном.
— Спал, — сказал Савельев. — Прямо-таки мертвым сном.
— А вот и неправда, — вкрадчиво сказал князь. — Это все прочие от меня до последнего поваренка, мертвым сном спали, как явствует из их расспроса.