Как потом оказалось, в Южную Африку, в Капштадт."
"А теперь вот вернулся, и все сразу забегали, как ошпаренные кипятком тараканы…
— И что это должно означать?
— Представления не имею, — честно признался Рокотов.
— Полтора месяца назад… — задумчиво сказал Савельев. — Следовательно, уже после знакомства Липунова с Аболиным… Должно же это что-то означать.
— Безусловно, — кивнул Рокотов. — Что-то прежде не усматривалось у Турловского буссенаровской страсти к дальним экзотическим странам. Для отдыха чересчур далековато, дико, неуютно, — он звонко рассмеялся.
«Я бы тоже не мог такое представить раньше, — уныло подумал Савельев. — Однако не пройдет и ста лет…».
— Роман Степанович, — сказал он решительно. — Пора нам начинать… С чего бы вы порекомендовали начать?
— Федя Хомяков сейчас должен читать лекции студентам… Так что нам остается только господин Фельдзер.
— Кто это?
— Наш доверенный ювелир. Видите ли, однажды нам пришло в голову, что крайне нерационально бегать следом за Кирюшиным, по всем местам, где он разбрасывает ценности. Гораздо выгоднее привадить его к одному-единственному месту. Таковую приваду мы и нашли в лице Фельдзера. Он в некотором долгу перед Департаментом полиции, были там какие-то дела, в которые я, каюсь, толком не вникал… Главное, все прошло блестяще.
…Пауль Францевич Фельдзер, человек пожилой, был худ, морщинист и меланхоличен.
— Я уже высказывал свое мнение Роману Степановичу не единожды, — говорил он неторопливо. — Но коли уж нужно высказать его еще раз… Извольте, господин Савельев… Мое глубокое убеждение: корешки следует искать в Одессе.