Это устраняет любые сомнения в характере вашей вины. Вы готовы предоставить суду вашу версию происшедшего?
Я повернул голову и оглядел почти пустой зал суда. Пристав был занят тем, что вычищал грязь из-под ногтей. Несколько человек в серых костюмах низко опустили головы и строчили послания в своих телефонах. Складывалось впечатление, что не происходило ничего особенного; это был самый обычный день, как и все остальные. В зале находился только один человек, чье лицо выражало потрясение. Я приложил максимум усилий к тому, чтобы она не присутствовала, но она настояла на этом.
Вновь переведя внимание на ожидающего моего ответа судью, я кивнул и спокойно ответил:
– Да, Ваша честь. Я готов.
– Прекрасно. Что вы утверждаете, мистер Найтман? Поведайте суду, что произошло в ночь на десятое июля?
Я с трудом проглотил слюну.
– В ночь на десятое июля я пришел домой к наркодилеру и пригрозил ему…
Судья прервал меня и переговорил с адвокатом.
– Это предполагаемый наркодилер, не так ли? Пострадавший ведь ранее не привлекался за какое-либо правонарушение?
Мой адвокат подтвердил:
– Да, Ваша честь, пострадавший ранее не привлекался.
Это ли не удар под зад? Меня осудят, а настоящие преступники останутся на свободе?
Судья вновь обратился ко мне.
– Мистер Найтмен, вы можете называть пострадавшего либо «пострадавший», либо «предполагаемый ниркодилер», либо по имени. Любая иная формулировка не принимается. Вам это ясно?
Я так стиснул челюсти, что, казалось, зубы раздробятся, но все же кивнул. Черт, никакая сила в мире не заставит меня называть эту кучу смердящего дерьма «пострадавшим». Единственной пострадавшей в этой трагедии была Адель.
– Продолжайте.
– Как я уже упоминал, я пришел в дом предполагаемого наркодилера, Дариуса Маршала и начал угрожать ему.