Честь горца

– Вы думаете, она это сделала?

– У меня нет мнения на этот счет. Я знаю только то, что мне рассказали. После того как я услышал всю историю в первый раз, у меня не было времени самому докапываться до истины.

– Тогда почему вы так стараетесь защитить женщину, про которую думаете, что она убила мужа?

– Потому что негодяй заслужил то, что получил. И этого еще было мало, – холодно ответил Найджел.

– Согласен, он был дурно воспитан. Нам многое стало известно.

Найджел презрительно рассмеялся:

– Дурно воспитан? Тогда вы ничего не знаете.

Не вдаваясь в подробности, насколько было возможно, он рассказал молодому человеку все, что открыла ему Жизель. От себя добавил свои наблюдения о том, как она иногда ведет себя. Он с сочувствием смотрел, как юноша побледнел от ужаса и ярости. Дэвид опустился на траву и закрыл лицо руками. Найджел молча присел напротив него, терпеливо дожидаясь, пока тот придет в себя.

– Мы должны были заметить это, – наконец едва слышно произнес Дэвид.

– Конечно, кто-то должен был знать, что происходит, – согласился Найджел.

– Объяснения Жизели могли быть немногословными, обвинения не вполне откровенными, но шрамы можно ведь было заметить. Стоило лишь захотеть. Я видел их. Как же их не заметили родственники?

– Что родственники? Почему она ничего не рассказала мне? – Дэвид поморщился. – Это я сейчас пытаюсь оправдать свою слепоту. Не уверен, что стал бы обращать на нее внимание или более ясно представлять ситуацию, чем тот, к кому она обратилась.

Я даже не уверен, что отношение к ней поменялось бы, если бы все вдруг узнали об этом. Конечно, кто-нибудь поднял бы крик. За ней и ее мужем стали бы внимательно приглядывать. Но мне кажется, что те же самые люди не стали бы забирать ее назад домой. Мерзавец, каким бы он ни был, все-таки был ее мужем. Брак не так-то легко разорвать. Откровенно говоря, убийство было крайним способом решить проблему, и видите, к чему это привело.

– Уж лучше это, чем терпеть его.

– Может быть.

Если бы мы знали, на какие гнусности он способен, нам наверняка было бы еще труднее поверить в ее невиновность, чем сейчас."

"– Боюсь, я никогда не пойму, почему родственники вообще поверили в ее вину. Да, девчонка остра на язык и частенько говорила такие вещи, которые не хочется слышать из женских уст. Но быть убийцей?.. Нет, не верится. Я сомневаюсь, потому что понимаю все, что ей пришлось пережить. Ладно, положим не все, но хотя бы часть.