В связи с этим пришлось срочно предпринимать определенные шаги, которые показали бы мою обособленность и отстраненность от семьи, а также то, что за угрозы жизни и здоровью непременно придется нести ответственность.
Полиция изначально взяла дело на контроль и реагировала оперативно на все инциденты, которые я не скрывал, и это значительно умерило пыл коллег по цеху Чернова. Но и я, и полицейские прекрасно понимали: преступники успокоятся лишь в тот момент, когда их главаря окончательно прижмут и закроют, доказав вину.
Поэтому следующим шагом я целенаправленно отдалился от родных, свел свои приезды в дом родителей до минимума, запретил им посещать мою городскую квартиру и очень аккуратно попросил вести себя предельно тихо и внимательно, пусть и не раскрывал причин такой просьбы.
Но, думаю, Тёмыч и сам догадался, тем более СМИ трубили о процессе на каждом углу, но вопросов не задавал, зная, что ответа на них не получит.
А Александра…
Вот её посвящать в происходящее со мной я больше всего не хотел, потому настоятельно просил и родителей, и Тёмыча помалкивать.
Эта девчонка всегда была слишком импульсивной, боевой и горячей. Кажется, порой она сама не до конца понимала, что творится у нее в голове.
И пусть моя маленькая принцесса выросла и стала взрослой, но всё равно оставалась всё той же чумой, взрывной и коварной, о которой я переживал. И рисковать ее жизнью не был готов ни при каком раскладе.
***
– Ой, Демид! Там твоя сестра, – отвлекла от раздумий Алиса, указывая глазами в сторону сада, когда мы припарковались у коттеджа моих родителей и вышли из машины.
Час назад я забрал почти-невесту из дома, но точнее будет сказать умыкнул из-под удушливой опеки неугомонной мамаши, чтобы она могла спокойно отдохнуть и расслабиться в кругу моей семьи.
Может так и нельзя говорить, но Алисе определенно не повезло с родителями.