Впрочем, Ильесте его фамилия ничего не говорила.
Она с недоумением посмотрела на барона, а тот продолжал:
— Видите ли, титул барона я приобрел не так давно, дела мои идут в гору, а теперь к титулу мне нужен, хм, законный наследник, иначе после моей смерти все получат мои загребущие братцы. Я развелся со своей бывшей супругой по причине бездетности, она сейчас в монастыре Печальных дев. Госпожа Анция уверяет, что ваша матушка была весьма плодовита.
Ильеста была шокирована таким прямым заявлением.
Но барон продолжал, нисколько не смущаясь:
— Причина бездетности, скажем так, не во мне, у меня есть … хм, несколько бастардов, но я хочу сына, зачатого в законном браке.
— Это выгодное предложение, господин барон небедный человек, крупнейший поставщик мяса, сыра и масла в Алуэту, — очень тихо сказала Анция.
Барон Савиес не услышал ее и продолжил:
— Госпожа Тэрдис, я богатый человек, но родился не дворянином.
Ильесте стало понятно, что барон купил свой титул, так поступали иногда богатые торговцы.
Мужчина, тем не менее, важно разглагольствовал:
— Я, может и не первой молодости, но я богат. Наши с вами дети будут настоящими дворянами, которых будут принимать в лучших домах герцогства.
Ильеста молчала, у нее закипала злость на Анцию, потому что такой жених, несомненно, был ее идеей. Савиес не вызвал у нее никакой симпатии.
— Если вы сомневаетесь, госпожа Тэрдис, то скажу вам, что я очень хорошая партия для вас, пусть не юн, но жизнь знаю, да ведь и вам замуж поскорее надо, — самодовольно заявил Савиес, осматривая ее фигуру масляными глазками.
— Ну, что скажете, госпожа? — он с улыбкой ожидал ее ответа.
— Соглашайтесь, госпожа Аэрдис, — прошептала Анция.
— Я не согласна, — ответила Ильеста и развернулась, чтобы уйти.
Она услышала, как барон громко спросил у фрейлины:
— Что она сказала, подумает? Как по мне, то триста лутов это совсем немного за худую хромоногую девицу.
— Она сказала, светлого вам дня, господин барон, — также громко ответила Анция.
Кровь бросилась Ильесте в лицо. Ее хотели продать, а покупатель был недоволен ценой и ее внешностью.
Она повернулась обратно, подошла поближе к барону Самиесу, встала на цыпочки над самым его ухом, из которого торчали редкие седые волоски, и отчеканила:
— Я НЕ КОРОВА НА ЯРМАРКЕ, ГОСПОДИН БАРОН!"
"А затем бросилась прочь, не разбирая дороги. Слезы душили ее, щеки пылали от стыда.