— Тебе пора уже перестать таскаться по шлюхам и подумать о женитьбе. Немало девиц в Алуэте мечтают прибрать тебя к рукам.
— Я еще слишком молод, — заявил младший брат.
Равьер только вздохнул.
— Ты намного счастливей меня, Эдрик, потому что сможешь сам выбрать себе жену, а я, наследный герцог (2), должен был жениться, когда приказывал отец. Только и Кирра, и Джайла мертвы, а сына у меня так и нет.
— Поэтому Шу-вээс с отцом сейчас отправляют меня с отрядом. Выберем и привезем тебе красивую достойную невесту, вот увидишь, ты еще будешь счастлив.
Равьер покачал головой.
— И еще я хочу, чтобы ты знал, — старший брат говорил совсем тихо, и Эдрик склонился еще ниже.
— У Джайлы был любовник, — прошелестел голос старшего брата.
Эдрик изумленно посмотрел на Равьера.
— Я не говорил тебе раньше, это не то, чем следует гордиться, но Джайла мне изменяла.
— Как она умерла?
— Она съела медовые шарики, ее любимые сладости. Они были отравлены. Я не причастен к ее смерти, клянусь светлой богиней.
Он вытянул кверху правую ладонь исхудавшей руки, подтверждая свою клятву.
— Я хочу, чтобы ты выяснил для меня, кто виноват в смерти Джайлы. Поклянись, что ты хотя бы попробуешь.
Эдрик кивнул потрясенно.
— Но ведь советник Бриас ничего не смог узнать тогда.
— Думаю, он искал не там, — вздохнул Равьер.
— Я приеду, и мы начнем это выяснять. Почему ты не рассказал мне раньше? — спросил он у старшего брата.
— Я не был уверен, но теперь я получил точные доказательства. Не хочу тебя задерживать, поговорим, когда ты вернешься.
— Пусть хранит тебя светлая богиня, — Эдрик улыбнулся брату и вышел с тяжелым сердцем."
"Дверь в соседнюю комнату была приоткрыта, оттуда доносился пряный травяной запах, и Эдрик увидел лекаря Джиора. Он склонился над своими склянками и глиняными горшочками со снадобьями. Джиор был из южных земель и говорил всегда очень тихо, с легким гортанным акцентом.
— Что, во имя Тхоргха, творится с моим братом? — зарычал Эдрик, как будто именно Джиор был виноват в болезни Равьера.
— Пресветлый Эдрик, я перепробовал все целебные мази, делал прижигания, я пускал кровь его светлости (1) и поил его водой из святых источников Кайниэль, — словно оправдываясь, зашептал лекарь, его голос шелестел, как листья на ветру.
— Я делал отвары из трав, я прикладывал к ране очищающих синих пиявок из кархимских болот, но наследному герцогу не становится лучше. Он слабеет с каждым днем, и рана никак не заживает.