Она была уверена, что кавалер сестры продолжает глядеть ей в спину, наблюдая за ее неровной походкой. Она почти привыкла к людскому любопытству, но Корвис не особо его и скрывал, и это сильно раздражало.
Девушка еще успела услышать, как сзади донесся тихий голос кавалера Таиссы:
— Этой бедняжке одна дорога, в монастырь. Или, может, после свадьбы с вами, моя дорогая, мы сможем забрать ее к себе, будет нянчить наших будущих детей.
Ильеста не слышала тогда, что ответила сестра, но ее захлестнула жгучая обида.
Ей прочили уход в монастырь или участь приживалки, няни, которая жила бы с семьей сестры и заботилась о племянниках. Хотели решить, как поступить с ненужной обузой, куда пристроить лишнюю вещь.
Раньше Иль втайне мечтала, что у нее будет семья, любимый муж, дети, цветущий сад и небольшая конюшня. Но эти мечты разбились вдребезги три года назад.
— Если бы не упрямство батюшки, мы бы уже были помолвлены, — причитала Таисса, утирая слезы.
— Ну, может, не такой уж Мэлл и прекрасный, а духи у него слишком сладкие, как у девушки.
— Иль, он не такой, Корвис благородный, он говорил, что любит меня, — всхлипывала старшая сестра.
— Значит, не так уж и любит. Лиция хвасталась, что отец даст за ней огромное приданое.
— Тебе меня не понять, к тебе же не сватались, да и не посватаются, — Таисса, упиваясь своим горем, не думала, что говорила, но все равно Ильесте было больно. Казалось бы, пора уже привыкнуть, что она отличается от других девушек.
"Ильесте казалось, что она сумела построить для себя броню равнодушия и спокойствия, но сейчас из-за слов Таиссы ее защита опять дала трещину. Никто ее такую никогда не полюбит, никто не посватается к хромой девице, у отца которой гордости больше, чем золотых лутов.
В комнату, постучав, вошла запыхавшаяся служанка.
— Ах, госпожа Ильеста, госпожа Таисса, господин барон срочно зовет вас к себе, они сейчас в главном зале с госпожой Леонтой.
— Может быть, Корвис все же передумал? — с надеждой спросила Таисса, но Иль не ответила, слишком была обижена на сестру.
Пришлось подождать, пока Таисса умоет заплаканное лицо, и девушки спустились вниз.
В парадном зале в высоком кресле сидел барон Этран Аэрдис. Там уже были Дарьола и мачеха с Эспером. В зале на видном месте были вывешены портреты самых знаменитых предков барона Аэрдиса.