Эллиот хмуро смотрел прямо перед собой. Кажется, холодное отношение Оливера его задело. Пожалуй, Оливер слишком зациклился на том, что Эллиот – сын команданте. Из-за этого столько демонстративной неприязни? Тут мы с Эллиотом столкнулись взглядами, и я ободряюще улыбнулся, на что тот одарил меня ответной смущённой улыбкой. Теперь он выглядел немного растерянным, словно не ожидал, что кто-то может заметить его грусть.
Дарсериан проследил за моим взглядом, демонстративно цокнув языком. Я откашлялся и отвернулся.
Возвращаясь в строй, Леон тихо спросил Оливера:
– Всё хорошо?
– Жить буду.
– Осталось немного, – проговорил я.
– Ну и как тебе этот Романо? – спросил Оливер, вытирая пот со лба.
– Он силен, но действует на эмоциях, – хладнокровно заметил Леон.
– Нормально. Думал, будет хуже. – Оливер пожал плечами.
– У него не могло не быть подготовки, с таким-то отцом, – вмешался я, проведя пятернёй по влажным волосам.
– Как тебе Котийяр? – шёпотом спросил Оливер, когда профессор Бертран вновь построил нас в шеренгу.
– Лучше не спрашивай.
– Так всё плохо? – удивился он.
– Да. И плох был именно я.
Тут дверь открылась, и на пороге появился префект Плуто, Рамси Мур. Профессор Бертран тут же неторопливо направился к нему.
Профессор Бертран обречённо выдохнул, потёр переносицу и вернулся к нам, после чего нервно сказал:
– Занятие подходит к концу. Тренируйте выпады в свободное время. Наконечники со шпаг не снимайте. Если я увижу у кого-то остриё, у вас будут большие проблемы. Все свободны.
И как только он закончил, префект Рамси всё-таки вошёл в зал, а рядом с ним…
– Скэриэл, – прошептал я, не веря своим глазам.
Это был действительно он, в форме патриция Плуто.
– Скэриэл! – воскликнул эхом Оливер, и я понял, что всё это происходит наяву.
Я хотел ринуться к нему, обнять, но Леон схватил меня за руку выше локтя.
– Не здесь, – настороженно прошептал он.
Скэриэл радостно улыбался нам. Кажется, он тоже был счастлив наконец оказаться здесь.