Она знала, что он лежит в гостиной в одних трусах на скомканном одеяле, грудь засыпана шелухой, волосы немытые и всклокоченные, и на спинке неразобранного дивана обязательно стоит грязная посуда.
Она молча разулась. Шкаф-купе загрохотал роликами, принимая пальто. Осунувшееся лицо, жалко улыбнувшись из зеркала в прихожей, напомнило Лере о дороге и двух сутках почти без сна. Но вот о чём оно скажет мужу?
— Привет! — она уверенно зашла в комнату. Ей не привыкать!"
"— Привет, — буркнул Артём не поворачиваясь.
Два цветных пластиковых контейнера с торчащими их них вилками.
Неизгладимая вина Леры перед мужем заключалась именно в том, что она посмела уехать в командировку в тот день, когда он вернулся. Он отсутствовал шесть недель. Теперь две недели просидит дома. Но пропустить день его приезда она не имела права и была обязана встречать его домашними пирогами, салатами и сексом — всем тем, по чему он так соскучился, монтируя высоковольтные провода где-то в тайге.
— Пельмени будешь?
Артёма аж всем телом передёрнуло, так он хмыкнул.
— А ты можешь предложить что-то ещё?
— Могу, — села Лера рядом с ним на диван, заслоняя телевизор. — Могу суп из сайры сварить, тоже будет быстро.
Он посмотрел на неё как на досадную помеху и наклонился, делая вид, что ему страшно интересен мелькавший на экране старый советский фильм.
— Тём, — заботливо отряхнула Лера волосы на его заплёванной семечками груди.
Он мотнул головой, как бодливая корова, не желая смотреть на жену.
— А я тебе сигару привезла. Кубинскую.
— Эль Рей дель Мундо? — переспросил он с недоверием, покосившись.
— Чойс Суприм, — закивала Лера, благодаря всех богов за то, что Ира, добравшаяся в отличие от Леры до торгового центра, с пониманием отнеслась к её просьбе. И именно эти сигары там оказались в наличии.
— Что там насчёт пельменей? — посмотрел на неё Артём, прищурив один глаз и явно сменив гнев на милость.
— Если в морозилке нет, то сбегаю к маме, — чмокнула его Лера в лоб и встала.
— В морозилке есть, — крикнул он ей вдогонку.
«Тем лучше», — выдохнула она, стягивая с шеи шарфик.
И как была, не переодевшись с дороги, стала суетиться на кухне, повязав привычный фартук. Лишь бы только муж был сыт и доволен. Всё остальное — потом. Потом.
— Мннн, — развалившись на диване обнюхивал Артём сигару прямо через целлофан, как натренированная на трюфели собака.