— А ты был в Барселоне?
— Был, — разливая бордовую жидкость по бокалам, улыбнулся брат. Такой неожиданно интересный. Мужественно обветренный. Породистый, волевой, дорогой мужик.
Лера его не узнавала.
— Мы летали как-то со Светой и Дианкой. Когда отсюда ещё прямые чартеры ходили. Двенадцать часов в небе — то ещё удовольствие, скажу я тебе, — улыбнулся он.
Хорошо так улыбнулся. Не как роковой обольститель, хотя чуть скриви он уголок рта — и получится именно так. Но Леру он одарил тёплой, домашней улыбкой.
— За встречу, — предложил он.
— Я бы выпила за знакомство, — улыбнулась Лера. — У меня чувство, что я вижу тебя первый раз, а не знаю с детства."
"— Я надеюсь, о детстве мы не будем говорить, — поморщился он, сделал глоток. — Тощий долговязый подросток. Прыщи, сальные волосы.
— Ну, я была не лучше в твоём возрасте. Гадкий утёнок. Сутулый, лупоглазый.
— Не скажи. Ты у нас всегда была красавица. И умница. Что такая редкость.
— Характер бы мне ещё покрепче, и цены бы такому сокровищу не было, — рассмеялась она.
— У тебя что-то случилось? — спросил Витя, когда вина в бутылке осталось на дне.
— Наверно, нет, — потупилась Лера.
— Говори. Я же вижу. Ты словно смертница перед последним заданием. Вроде и сдерживаешься, а какое-то нездоровое беспокойство есть. Глаза блестят, зрачки расширены, в руках всё время что-то теребишь.
— Ужас, какой ты страшный человек, — расправила Лера угол льняной салфетки и убрала руки. — Ничего от тебя не скроешь.
Брат молчал, пока в Лериной голове проносились факты его биографии.
— Только сразу меня не осуждай, — вздохнула Лера и посмотрела прямо в его стальные глаза. — Я мужу изменила.
Ни один мускул не дрогнул на его лице, только взгляд стал неожиданно более заинтересованный.
Она всё говорила и говорила, и говорила. В их совместной с Артёмом жизни и без его сексуальных пристрастий хватало издевательств, морального унижения, запретов, ревности, даже пощёчин.