И первым после мамы, открывшей дверь, в прихожую вышел Кирилл. Даже не вышел — выбежал, подбрасывая визжащую от восторга на его шее Виолетту.
— Привет! — он умудрился поцеловать Леру в щёку, а потом только скривился от боли: Вета со всей силы вцепилась в его волосы и тянула назад свою «коняшку»."
"Милана выбежала вслед за ними, конечно, со щенком в руках. И пока Лера раздевалась, Кирилл присел на корточки и разговаривал с девочкой.
— Я запомнила. Щенка нильзя блосать, а то он свамаит ножки.
— Правильно, — кивал ей с самым серьёзным видом Кирилл.
Он снял Вету с шеи и поднялся с ней в руках.
— Иначе у него заболит зивотик и он забоеет, — послушно повторяла Милана, глядя на Кирилла снизу вверх и удерживая беспокойно крутящегося в руках щенка.
Кирилл кивнул и передал Вету Аньке, тоже выплывшей из комнаты. Лера отметила, как та качнула бёдрами в режиме «коварная соблазнительница», который включался у неё автоматически на любую особь мужского пола, будь то обаявший с первого взгляда её дочерей москвич или брат.
— Ох, как вас много, — растерялась Лера и махнула рукой брату. — Привет, ковбой!
— Привет, бледнолицая скво, — улыбнулся Витя.
— Мам, я опять забыла про какой-нибудь праздник? — обернулась Лера в сторону кухни.
— Ничего не забыла. Я просто решила состряпать пирог. Аню позвала. А Витя заскочил забрать там из гаража кое-какие отцовские вещи, вот и его пригласила.
— Забрал? — обернулась Лера к Вите.
— Дольше откапывался, — махнула рукой мама на её вопрос. — Кирилл, ну, иди ты, наверно, мне помоги со столом.
— Грубая мужская сила? — улыбнулся он, и пошёл в кухню, скользнув рукой по Лериной спине. — Это всегда пожалуйста.
— Я и приехал гараж откопать. У вас же там подвал, соленья, картошка, — шепнул Витя Лере. — Снасти дядь Володины так, скорее уж предлог. Он просил присматривать тут за вами. Кстати, Кирилл мне помог.
— Наш Кирилл везде успел, — посторонилась Лера.
И засмеялась вместе со всеми, когда Вета прицепилась на ногу Кириллу, как медвежонок, и, откинув голову, хохотала громче всех, пока Кирилл помогал маме нести стол в гостиную с ней на ноге.
И ведь ни один мускул на его лице не дрогнул, не выдал, что у него проблемы и что он вообще чувствует. И только где-то глубоко-глубоко в его сияющих глазах, когда он смотрел на Леру, она видела то, что уже однажды видела. Тоску. Невыносимую тоску.
Дети не давали ему поесть.