Лера заткнула рот рукой, чтобы не завыть прямо в трубку. На что она рассчитывала? На что надеялась? Что ей вот так просто всё достанется: и Кирилл, и беременность?
— Я прилечу через неделю или полторы, если смогу. Не плачь. Не стоит оно того.
— Я понимаю, — выдохнула Лера в трубку. Да, она понимала. Как никогда понимала. Его жену. И ужас положения, в котором находилась сама. — Артёма забрали из больницы.
— Кто? Мама?
— Мама даже не приехала.
— Значит ты, — он не спрашивал. Глотал воду из бутылки и не ждал ответа.
— А ты бы бросил?
— Не знаю, — он вздохнул, видимо, вытер рукой рот."
"— Одного. Почти беспомощного. В квартире, которая никак не предусматривала, что в ванну окажется невозможно залезть без посторонней помощи. Что от ближайшей комнаты до туалета дорога длинною в десять минут. Что подорванный падением и травмой организм потребует диеты. А к нему никто, даже родная мать не пришла. Я уже молчу про Дашку. Она и слышать ничего не хочет.
— А сиделку нанять не вариант? — спросил он зло. — Почему ты всегда выбираешь самые сложные, самые тернистые пути? Зачем взваливаешь на себя то, что тебя больше не касается?
— Меня касается, Кирилл. Касается. Пусть он мне больше не муж. Но друг. И разве это меньшее основание для того, чтобы помочь?
— Я понял. На праздники ты не прилетишь.
Лера оглянулась на стену, словно на ней, как в офисе, висит календарь.
«Боже, где я, а где те праздники?» — представила она нарисованные на календаре цифры и на горизонте декабрь.
— Просто билеты не мешало бы купить заранее, иначе их не будет.
— Кирилл, я не знаю. Честно, не знаю. И ты обещал дать мне время…
— И что это значит, по-твоему? — перебил он. Противно заскрипела искусственная кожа сиденья. — Дать тебе время — это как? Не звонить больше? Или не задавать вопросы, ответов на которые у тебя нет? И уверен, никогда не будет. Потому что я женат. Потому что есть ещё четыре эмбриона. И даже если я их выкраду, моя жена не даст мне развод.
Лера выслушала эту тираду молча. Он становился так похож на Артёма.