— Интересно, а в вашем аэропорту пол-литра воды тоже стоят двести рублей? — поползли её глаза на лоб у витрины.
— Понятия не имею, — признался Кирилл и начал рассказывать курьёзный случай про запрет провоза жидкостей, когда одна дама пыталась пронести под платьем два пакета с редкими рыбками.
Лера расплатилась, открыла бутылку, сделала глоток, откинувшись на сиденье.
— Надеюсь, при проведении операции по спасению ни одна рыбка не пострадала? — спросила она. А собственные мысли всё не давали покоя.
«Какая же я всё-таки трусиха!» — выдохнула она, сделав ещё глоток воды, и даже покачала головой, сокрушаясь, что ей так сложно всегда сделать выбор.
— А ещё я как-то прочитал, что в аэропорту Мюнхена…
Лера понимала, что Кирилл тоже волнуется, потому что слышала скороговорку, что появлялась в речи Кирилла каждый раз, когда он перебирал с кофе, и частые поверхностные вздохи, выдающие его нервозность.
Так же коротко и часто набирал он в лёгкие воздух, когда последний раз рассказывал Лере о жене.
Он ещё держал Леру в курсе своих семейных дел после того, как врачи нашли наконец причину, по которой Настя не может забеременеть, и препараты стали помогать, снижая вязкость крови. Поделился, что после внематочной беременности доктора всё равно решили перестраховаться и настояли на ЭКО. Но после того, как на сохранение было отправлено двенадцать оплодотворённых яйцеклеток, Кирилл перестал об этом говорить.
Лера как-то спросила.
— … пыталась провезти в бюстгальтере новорождённых змеек, — вырвал Леру в настоящее его голос.
Она хмыкнула в ответ, но ничего не сказала.
— Пора прощаться, да? — правильно оценил Кирилл её немногословность и громкое объявление, приглашающее пассажиров на посадку.
— Я буду в джинсовой куртке, — произнесла Лера в трубку голосом бодрящегося старого клоуна, которому давно не смешно. Таким тоном ещё говорят последние слова перед расстрелом.