Как я смогла понять сквозь шок из сбивчивых объяснений Игоря Михайловича, приехавшего встретить меня в аэропорту, их машина была сбита фурой или чем-то подобным. На вопрос, а где папа и мама, запинаясь, он рассказал про несчастный случай в темноте на трассе. Водитель скрылся с места аварии.
Ни фуру, ни водителя пока не нашли.
Как это возможно, когда часть дороги близ элитного посёлка вся увешена камерами?"
"Что это за чудовищное совпадение, что именно в это время все камеры на том отрезке не работали?
Кому выгодна смерть родителей?
Маричу.
Кто способен устранять любые препятствия на своём пути?
Марич.
Кто знает мой дом, как пять пальцев?
Марич.
Кто намекал мне, что я на грани?
Марич.
Но я не понимаю!
Настя Суворова ему не соперник ни в чем.
Где-то он прав, называя меня домашним питомцем, я – жертва гиперопеки, поздний, долгожданный ребёнок в семье. Мама по состоянию здоровья много лет не могла выносить ребёнка, и меня постоянно таскали по врачам, чтобы, не дай Бог, не упустить внезапную болезнь.
Жизни я толком не нюхала, это да. И бороться с Маричем за бизнес я не в состоянии.
У меня свадьба осенью. Может, получится уговорить Андрея уехать куда-нибудь подальше… Маричу я не помеха.
Но все так, как есть. Ему или кому-то другому я мешаю. Если не считать случившееся в доме настоящей попыткой со мной расправиться, то это явно намёк, угроза.
Ещё вчера мне казалось, что все кончено. А сегодня я поняла, что хочу жить. Я хочу свадьбу. Я хочу уехать.
Только боюсь, что из Андрея защитник никакой. И уж точно он не противник такой глыбе, как Марич. У него деньги, связи и… жестокость.
Заявить в полицию? Смешно. Это даже я понимаю.
Переехать к дяде с тётей? Не вариант, у них самих тесновато, да и можно поставить их под удар.
Идти на поклон к Маричу? Тому, кто, скорее всего, да почти наверняка, все это и организовал, чтобы ему удобнее было все закончить? Кто мне поможет? Я не знаю никого, кто мог бы ему противостоять.
А если это не Марич? Может, он просто сориентировался и быстро отжал лакомый кусок, и все? Откуда ждать беды?
Всю ночь я пыталась найти выход. И каждый раз получалось, что у меня нет выбора. Надо договариваться с Маричем.
И вот сейчас я стою перед ним, и отчаянно надеюсь, что смогу себе что-то выторговать, что в нем есть хоть капля жалости, и Марич поменяет условия.