Так что он только спросил:
– Тебе было весело?
– Конечно. А тебе?
– Конечно.
Одна бровь ее изогнулась.
– И сейчас весело, в нынешнем уединении?
– Прости, ты о чем?
Она небрежно передернула плечами.
– Когда я видела тебя в последний раз, ты был окружен женщинами.
– Если ты видела меня, то почему не подошла и не вызволила из окружения?
– Вызволять? Зачем? - отозвалась она со смехом. - Было очевидно, что ты превесело проводишь время.
– В самом деле?
– Ну же, Майкл. - Она посмотрела на него многозначительно.
– Это что же, приказ?
– Ну не зря же тебя прозвали Веселым Повесой.
Он почувствовал, что челюсти его сжимаются все сильнее и сильнее. Ее замечание причинило ему боль, и от мысли о том, что оно задело его за живое, ему стало еще больнее.
Она внимательно вглядывалась в его лицо, так пристально, что ему стало неловко, и вдруг на ее собственном лице расплылась улыбка.
– Так тебе это не нравится, - проговорила она медленно, едва не задыхаясь от изумления.
Выражение лица у нее было такое, словно ее только что постигло озарение библейских масштабов, но так как сам он в этой ситуации играл глупую роль, то ему ничего не оставалось, как нахмуриться.
А затем она рассмеялась, что только ухудшило дело.
– О Господи! - говорила она и даже приложила руку к животу, так распирало ее веселье. - Ты как лисица, которую гонят охотники, и тебе это не доставляет ни малейшего удовольствия. Нет, это просто бог знает что такое! После всех этих женщин, за которыми ты гонялся…
Она поняла все неверно, разумеется.
Ему было совершенно все равно, что его зовут в свете Веселым Повесой. И считают никчемным обольстителем.
Но вот когда Франческа говорила то же самое…
Это жгло как кислота.
И хуже всего, что винить было некого, кроме самого себя.
А может, он делал это и ради себя тоже, потому как быть Веселым Повесой - это все-таки было занятие. Какая была альтернатива этой роли? Жалкий дурачок, безнадежно влюбленный в чужую жену. А у него, черт возьми, здорово это получалось - обольщать с первой улыбки.