И вероятно…
– Риверс, - спросил Майкл негромко, - где ты взял эти сапоги?
– Милорд?
– Эти сапоги. Я что-то их не помню.
– Милорд, часть нашего багажа еще на корабле. Не обнаружив в уже прибывших чемоданах ничего подходящего для Лондона, я предпринял поиски и обнаружил эту пару среди вещей покойного графа, и…
– Господи Иисусе!
– Милорд? Прошу простить меня, если эти сапоги не подошли вам. Мне казалось, что вы с покойным кузеном были схожи в смысле размеров, и я подумал, что вам захочется…
– Ты просто снимай их с меня.
– Сию секунду, милорд. - На лице Риверса выразилось страдание, но он проворно принялся за дело.
Майкл крепко сжал переносицу большим и указательным пальцами, сделал глубокий вдох и только после этого заговорил устало:
– Я бы предпочел не пользоваться вещами из гардероба покойного графа.
– Хорошо, милорд. Я обязательно прослежу за этим.
– Вот и славно, - хмыкнул Майкл.
– Следует ли мне собрать вещи покойного графа и изолировать их где-нибудь?
Изолировать? Боже, словно вещи эти заражены ядом!
– Нет, пусть все остается на своих местах, - сказал Майкл.
– Хорошо. - Риверс нервно сглотнул, так что его кадык подпрыгнул.
– Ну что еще, Риверс?
– Дело в том, что все вещи покойного графа Килмартина еще здесь.
– Где - здесь? - непонимающе уставился Майкл на камердинера.
– Здесь. - В качестве пояснения Риверс обвел взглядом комнату."
"Майкл так и обмяк в кресле. Не то чтобы он желал стереть всякое воспоминание о своем брате с лица земли, вовсе нет - никто так не скучал по Джону, как он, никто!
Ну разве что Франческа, но там дело другое.
Однако он как-то не осознавал, что от него ждут, что он станет жить в этой удушающей атмосфере - окруженный со всех сторон предметами, принадлежавшими некогда Джону. Он носил титул Джона, тратил деньги Джона, жил в доме Джона. Что ж теперь, и обувь покойного брата ему, черт возьми, донашивать?!
– Упакуй все, - приказал он Риверсу. - Завтра.