Я задышала тяжело, когда встретила его взгляд… он еще был осознанным.
Каждая стадия отравления была мне знакома. Я знала этот яд, но у меня не было противоядия. Его не достать за те минуты, что остались у Давида.
— Давид, — выдохнула тихо.
Я не испытывала к этому мужчине сладких чувств. Я не плакала и не билась в конвульсиях. Я знала, что его уже не спасти, а себя вот еще можно.
— Прости. Прости.
Глупости несусветные.
В его метаниях вся ярость ко мне. Мог бы — убил меня.
— Осталось всего несколько минут, Давид.
Больше ничего я сделать не могла.
На мою голову опустилась рука. Тяжелая. Я повернулась, увидев Доменико. Мне стало противно от его близости.
— Как тебе месть на вкус, Жасмин?
Я сцепила челюсти.
Это не я.
Я его не травила.
Но Давид считает иначе, и мне его уже не спасти. И оправдываться перед человеком, которому осталась минута, не имело смысла.
— Вставай, Жасмин. Пошли.
Меня подняли с колен и вывели из ложи.
— Я не убийца. Я не убийца…
— Да. Ты просто шлюха.
— Заткнись…
— Я сказал раздвинуть ноги, и ты раздвинула. Увидимся.
Доменико вышвырнул меня из клуба. Оставил жить и заставил поверить в то, что я убила Давида.
А дальше — смерть Давида, которой не было. Новости, которые отравляли мою жизнь воспоминаниями. Побег в Волгоград к Эмину, к которому меня словно толкнули. Нарочно.
Одно лишь оставалось непонятным.
Почему Доменико пришел в мою квартиру той ночью, если в клубе сам отпустил меня.
Я открыла глаза.
Яркий свет ослепил меня. Палату освещало солнце. Я была одна и не имела представления, живы ли мои дети и где находится Давид, желающий отравить мою жизнь за то, что восемь месяцев назад я отравила его.
В слух врезались мужские голоса. Распаленные, злые. Они говорили на повышенных тонах.
Я поднялась на койке, выдернув все иглы из своей кожи. К черту.
Я должна все узнать… я же стала мамой. Стала ведь? С моими детьми все хорошо?"
"— Никакими деньгами ты не откупишься, пока она не сделает то, что должна!
— Она стала матерью.
— Забудет?! Как ты должен был грохнуть ее папашу?
Я замерла, тяжело дыша. Мой папа. Давид должен был убить его, но не убил?
К черту.
Что с моими детьми?
— Она тебя погубит, придурок.
— Завали, Рустам. Без тебя разберусь.
— Ну, уж нет. Теперь дело касается семьи, ты понял? Она родила двоих детей. Это наши наследники. Басмановы. Теперь дело касается всех нас.
Они живы. Двое.