"
"Взаимные язвительные уколы становились даже привычными: в тонусе, в тонусе, чтобы не расслабляться!
Ему нравилось.
— Да. Так что насчет детей? — повторила вопрос Саша.
— Может, и есть, но меня по данному факту не информировали, претензий и требований не предъявляли.
— Эх, сладка мирская холостяцкая жизнь, да, Ванечка? — усмехнулась Сашка.
— Сладка-а! — изобразив данную сладость, согласился Иван. — Так же, как и у тебя, Санечка!
Выпад в ответ. И еще один, на ее приподнятые брови с недоуменно-вопрошающим выражением лица.
— А что, у тебя есть муж, дети, любовник, любимый? Или это только мужиков принято порицать за холостяцкую вольницу?
— Да. Ты прав, — признала она, — это я как-то…
— Романова! — с преувеличенным потрясением на лице воскликнул он. — Ты только что призналась, что не права!
— Ну, не надо так уж явно радоваться!
— Да ты что! Это великое событие! — не унимался Иван. — Эх, жаль выпить нечего, такие события требуют отмечания! Александра Владимировна Романова признала, что была не права! Нонсенс! Парадокс! Всеобщее ликование! У тебя все готово? Давай, давай, сядем скорее, чокнемся хоть чаем и пирожками!
— Самолюбование и самодовольство сгубило многих мужчин, Гуров! — защищалась Сашка.
— Да что ты, свет Владимировна! Ты все это уколошматила и уконтропупила в начале нашего знакомства! — балагурил от души Иван.
Они накрыли стол, сели друг напротив друга, Иван поднял чашку с чаем.
— Выпьем за редко встречающееся в природе у женщин умение признать свои ошибки, — провозгласил он тост.
Ну конечно, она добавила уточнений! А что, могло быть иначе?
— И отсутствующее у большинства мужчин!
Ну девка — никакого удержу!
Чокнулись чашками, отхлебнули горячего чаю, откусили от пирожков. Сашка поспешила реабилитироваться, конечно, нападая!
— Зря ты, Иван Федорович, свое инкогнито открыл. Ой, зря! — с аппетитом уплетая откушенный кусок и театрально разглядывая пирожок в руке, сказала она.
— Это какое? — подал ожидаемую реплику Иван.
— Ну что ты прынц! Прынцы, они, Гуров, завсегда на спасенных барышнях женятся.
Порассматривав пирожок, откусила от него еще кусок и, вздохнув, в духе русских народных сказок процитировала:
— «Не прынцесса — королевна!»
Иван подхватил игру, получая непередаваемый кайф от дурашливости разыгрываемого представления, ее едких реплик, мгновенных выпадов.