— Он же понимал, что соваться в наркобизнес человеку со стороны смертельно! Даже я, как простой обыватель, понимаю, как это опасно, а Осенька еще тот прохиндей!
— Но он не сам собирался лезть, он только услуги свои предлагал как химика. А кто там будет между собой разбираться, не его печаль. Кто бы ни победил в результате этих разборок, он в выигрыше — химик, при делах, за кордоном и в сытой жизни. Он пообещал, что доведет синтез до конца за пару месяцев.
— Придурок! — поразилась Сашка такой неосмотрительности.
— Что, слабо ему, Александра? — спросил Бур весело.
— А бог его знает, Лев Петрович! Может, и сделает, он все же неплохой химик, но что-то я сомневаюсь.
— Правильно сомневаетесь. Он уже ничего не сделает. Убили его позавчера. Задушили.
— О господи! — охнула Сашка.
— Он перехитрил самого себя. Наш зам вышел на одного из самых крупных наркобаронов и предложил сделку. Он создает лабораторию, сажает в нее химика, тот доводит продукт, а если надо, то и разрабатывает еще что-нибудь.
— То есть? — оторопела Сашка.
— То есть он объяснил, что дневники и наследство Кохнера могут быть только у тебя, ты его любимая ученица и самая талантливая, к тому же дочь его друга. И даже если у тебя нет его дневников, ты единственная, кто может закончить синтез.
Сашка произнесла про себя замысловатую фразу из ненормативной лексики, осторожно поставила пустую чашку на блюдце, которую почему-то так и держала в пальцах, давно выпив кофе.
— А дальше все просто. Увезти тебя надо было тихо — пропала, и все дела. Поэтому, выяснив о тебе все, он через общих знакомых вышел на Лилю Иванову, хорошо заплатил, чтобы она вызвонила тебя на дачу. Наипростейший способ, без свидетелей.