И это только небольшие цитаты! Ты понимаешь, что за такой продукт тебя на том свете откопают?! — почти кричал от возмущения Гуров.
— А нечего копать! — проорала Сашка в ответ.
Вдохнула, выдохнула, успокаиваясь, взяла себя в руки.
— Я рассказала Герману Александровичу, принесла ему описание и первую часть эксперимента. Как раз в это время Митрохин уж очень активно стал что-то вынюхивать, соваться везде, мы все, не сговариваясь, прятали от него записи, даже реактивы, он все время отирался возле Кохнера, как я понимаю, готовился к увольнению, крал все, что мог, особенно чужие работы.
— Черновики, промежуточные рабочие записи? — строго спросил Гуров.
— В журнале исследования только те, что были в начале эксперимента, ну а когда я пошла дальше, уже ничего не записывала. Нет ничего!
— Есть, у тебя в голове! — не согласился он.
— И что? Ты хочешь меня предложить использовать родной конторе?!
— Саш, давай без бреда! Лады?
— Давай! А ты что пристал? Орешь, как скаженный!
— Испугался за тебя! — продолжать орать Иван.
— С чего бы? — не поверила Сашка."
"— С того бы! — огрызнулся он. — Приехали! Идем, я тебя до квартиры доведу!
— Я инвалид?
— Нет! Я джентльмен!
— Что-то я не замечала, Ванечка!
— Значит, плохо смотрела! Идем!
«Ну, дамочка! — и восхищался, и возмущался он. — Самого Бура провела, и меня, и этого Михаила Львовича! Не баба, а разведчик какой-то!»
Иван все не мог никак успокоиться, проводив ее до двери, чмокнул в щечку, сказал «пока!» и всю обратную дорогу обдумывал услышанное.
Нечто такое он от нее и ожидал, не сомневался ни на грамм, что держит она туза козырного припрятанным в рукаве! Так чего завелся-то?
А вот все того же!!
Он чувствовал ноющую, не дающую покоя вину за то, что ранил ее, хотя не должен был!
Он уловил, увидел тот момент, когда Юрик переступил черту.