Друзья подшучивали друг над другом, и лишь только во взглядах читалось предельное напряжение.
— Я схожу, посмотрю ринг, — сказал после паузы Зверев, — позвони, как придут проверять перчатки.
— Хорошо, — кивнул Фил.
Он смотрел на черную натуральную кожу главного боксерского атрибута, и в его сознании действительно запрыгали картинки схваток. Борьба за титулы в юности, борьба за деньги позже. Филипп не гнался за наживой любой ценой, но и идейным бессребреником не был. Мужчина понимал, в мире, где царит рынок, иметь хороший доход очень важно.
В решении стать коммерческим бойцом немалую роль сыграла и гибель семьи. Фил как будто понял — больше им некому гордиться. Хотя все равно перед каждым боем представлял Лену. В ушах колокольчиком звучало: «Филя, возьми меня с собой на бои!» Впрочем, сегодня мачехи в его сознании не было.
Ему казалось, рядом Женя. Обнимает со спины хрупкими руками, ощупывает пальчиками пресс.
Время до поединка тянулось, а потом разом помчалось вскачь. Проверка комиссией, окончательная экипировка. Хмурый Зверь, смотрящий на всех волком. Рев публики, шаги к рингу. Фил всегда воспринимал бой на деньги как представление, даже праздник.
С противником он уже был знаком заочно. Плотный, словно набитый до упора в бронзовую кожу. Невысокий, небольшой. Почти лысая голова и безумный взгляд. Он пережил сильную травму шеи, что сказалось на психической стабильности. Сказать проще, товарищ совсем не имел тормозов. Хотя формальные правила боев Чернопольского все-таки исключают убийства, бойца по прозвищу Палач приходилось оттаскивать от забитых противников толпой.
И глядя на самодовольное лицо Палача, Фил вдруг безумно захотел покончить с ним. Удивительно, но у него проснулся реальный интерес к бою.
Палач ожидаемо сразу кинулся в нападение. Филипп реагировал на каждый его вдох, словно вселился, и четко уходил от ударов. Соперник злился и выдыхался. Когда несколько шлепков бордовой перчаткой Фил все же пропустил, он понял, нужно наступать. Хотя, конечно, это окончательно выведет из себя безумного соперника.