– Мне так хотелось посмотреть, как ты справляешься с двумя. Дума-а-аю, шикарно!
Нет, я уверена, что Амир справится!
Всё же он помогает мне с детьми. Очень часто. Каждый день. Хоть у него и основная работа, он не побрезгует и пойдет, подмоет обоих деток, если я его попрошу. Но в основном это не требуется. Мне помогает няня, которую Амир нанял специально для этого. Хотя я не нуждаюсь. В доме убирают горничные, кушать готовят повара. А я…
Сижу с детьми, занимаюсь домом и Амиром.
В последнее время слишком часто приходится выходить в свет, а это – сплошной стресс.
Но благо это нужно делать только в Дубае. Мы бываем здесь почти каждый месяц. Иногда берём малышей с собой, а иногда оставляем в России под присмотром. У меня сестра – то ещё чудо и всегда готова остаться и присмотреть за ними. Сама же уже мамой стала.
Сколько всего за этот год произошло, ужас! До сих пор не могу поверить. Что ещё каких-то полтора года назад я встретила отца своего жениха, а потом всё так закрутилось…
Что всё пришло к ЭТОМУ.
Аяза посадили, Лана в психушке…
Удар для Амира был очень сильный.
Я понимаю. Какие бы у нас ни были разборки, я бы не выдержала, если бы мой ребёнок пошёл против меня…
Когда мой муж узнал, что у нас будет девочка и мальчик – честно, сравнялся тоном кожи с белой стеной. Опять об Аязе вспомнил.
Сейчас… Более-менее отошёл.
Думаю, сыграла обстановка. Мы проживаем в Москве. Дубай для работы – Россия для души. Хотя Амир, если честно, там мёрзнет.
– А ты во мне сомневалась?
– Не-а, – улыбаюсь. – Как я могу сомневаться в любимом мужчине?
– Хм, пытаешься меня задобрить, женщина?
Я неожиданно чувствую его руки под своими подмышками. Амир начинает щекотать меня, а я пихаться, понимая, что не выдерживаю.
– Перестань, дура-ак!
– Значит, был только что любимым мужчиной, а теперь дурак? – усмехается. И явно издевается надо мной! Продолжает пытать меня, чувствуя превосходство!
– Нет-нет! Теперь только любимым!
Пытка прекращается также быстро, как и началась.
Я облегчённо выдыхаю, открываю глаза, а пальцы Амира стирают слёзы из уголков глаз.
– Вот не любил бы, убил бы тебя, оленёнок.
Я строю глазки, хлопаю ресницами и порочно улыбаюсь, опуская пальцы на его грудь и полурасстёгнутую рубашку.
– Но ты же меня любишь и простишь, да?
Веду пальчиком вниз.
А Саидов вперёд поддаётся.
Но губ не касается.