И балдею от одной только мысли, что она – моя.
И теперь в её плоском животике, до которого хочу дотронуться губами… Растёт мой ребёнок.
Его я буду любить не меньше, чем Еву.
Когда узнал от Аллы, что есть шанс всё исправить – пошёл на ту авантюру. Пришёл к Еве, взял её ночью. Специально. Перед этим отправил Аяза в командировку. Вероятность раскрытия моего плана была высока. Но я рискнул.
Убил сразу двух зайцев.
Насладился своей малышкой, по которой грезил столько лет. И… Ребёнок вышел случайно.
Поэтому всё же пока мои угрозы – только угрозы.
Но ей не обязательно же знать про некоторые нюансы?
– Не нравятся, – выдаёт, краснея. Внимательно смотрю за её губами, проговаривающими каждое слово. – Как и ты. А в то время…
Я подаюсь вперёд, обхватываю её щёки руками и впиваюсь нетерпеливо и жадно в её непослушный ротик. Мучаю своими касаниями, ласками, хотя знаю, как ей противно.
А Алла сказала – никаких нервов.
Но злит же!
И всё собой передо мной стирает!
Забываюсь, едва не поднимая её с места. Она только вытягивается, обхватывает своими ладонями мои запястья и пытается отстранить от себя. Но нет. Рукой соскальзываю с её щеки и зарываюсь пальцами в волосы.
Второй ладонью скольжу на спину, поднимаю девчонку, заставляя встать на носочки.
Чёрт…
В большой, потёртой, наверняка отцовской рубашке и пушистых носочках она выглядит такой домашней, внеземной, что я сам тяну её на себя.
Жадно, всё ещё не напившись ею, продолжаю целовать, опускаясь в своё кресло.
Тяну её за собой, заставляя сесть прямо на мои ноги.
А она делает странные подёргивания, боясь вырваться. Старается, но наверняка в первую очередь думает о ребёнке. И я думаю о нём. И о нас тоже.
Говорил себе – больно ей не делать. Дать время.
И что в итоге?
Всё по-другому.
Прижимаю свою девчонку ближе к себе, впечатывая её миниатюрное тельце в свои ноги.
Проникаю пальцами под рубашку. Малышка напрягается, но не вырывается.
А я делаю это неосознанно.
Под странной тягой.
Сжимая её кожу с такой силой, чтобы она никуда не делась.
Но нет.
Понимаю по мычанию в губы, что ей больно.
Отстраняюсь и тут же получаю звонкую пощёчину.
Не двигаюсь, смотрю полными злости глазами на тяжело дышащую суицидницу.