— О, так я еще и виновата? — взвилась Джессика.
Эйден неожиданно остановился, повернулся к ней лицом, потом медленно подошел ближе и с усмешкой проговорил:
— Нет, миледи, это не ваша вина и не ваша ошибка. Вы у нас совершенство. Это я сплошной хаос.
— Я не просила вас приносить цветы и вообще не хотела вас видеть.
Он смотрел на нее, едва сдерживая гнев.
— Никогда не встречал особ, которые так и подбивали бы на злобу. Что вам стоит принять мое проклятое извинение?
Ее глаза метали молнии.
— Почему это вас так беспокоит?
— Я пообещал вашему брату, — коротко бросил Эйден.
— Я освобождаю вас от этого обещания.
Ее руки сложились в кулаки, и он, прищурившись, взглянул на нее.
— Вы не можете, только ваш брат.
Не отрывая от него взгляда, леди Джессика громко спросила:
— Мамочка, где сейчас Джастин? Пожалуйста, попроси его спуститься: надо разрешить эту проблему раз и навсегда.
Маркиза торопливо подошла к дочери.
— Извини, дорогая. Джастина сейчас нет дома.
— Я могу дождаться его? — спросил Эйден леди Джессику, не отрывая от нее взгляда и все так же внутренне кипя.
— Вообще-то я предпочла бы, чтобы вы ушли, — она ткнула пальцем в сторону двери. — И немедленно.
— А я предпочел бы, чтобы вы поменяли свой ужасный характер, — тут же парировал герцог.
Глаза Джессики метали молнии.
— Мне что, позвать дворецкого, чтобы проводил вас до двери?
— Да уймитесь вы, бога ради! Мне всего-то и нужно, чтобы вы приняли мои извинения.
Плечи у нее слегка поникли, и она опять скрестила руки на груди, явно пытаясь продемонстрировать минимум вежливости.
— Если это будет искренне, я готова.
— А что неискреннего в этом? — указал на цветы Эйден.
— Слишком нарочито и неуклюже.
— О, это в дополнение к моим грехам!
— Ваша светлость, может, чашку чая? — робко вмешалась леди Уитморленд с таким видом, словно была готова проглотить собственный язык.
— Не поощряй его остаться, мама! — заявила Джессика, задрав нос.
— Послушай, дорогая…
— Нет-нет, — Эйден поднял руку, жестом давая понять бедной женщине, чтобы не пыталась усмирять свою дочь-мегеру.
Всю дорогу до своей кареты герцог самыми последними словами ругал капризных дебютанток.
Даже спустя несколько часов Джессика все еще пылала гневом от дерзости Торнбери.