— Ты всегда слишком много внимания уделяла правилам, дорогая, и это хорошо, но бывают ситуации, когда правила можно и нарушить.
— Но я почему-то чувствую себя виноватой, мама.
— Не стоит! Ты молода, вот и радуйся жизни. Открою тебе один секрет: твой отец тоже поцеловал меня еще до свадьбы. Это было волнующее ощущение.
У Джессики брови полезли на лоб.
— Правда?
— Правда-правда! И не сомневаюсь, что не я одна могла бы признаться в этом. Но, пожалуйста, не говори Лиз.
Джессика засмеялась. Если бы матушка знала, какого рода книги читает ее сестра, ее не беспокоила бы такая ерунда.
Маркиза опять похлопала ее по руке.
— Не беспокойся. Мы как раз сегодня ожидаем графа Ситона. Как я поняла, он попросил о встрече с твоим братом.
Горло Джессики перехватило от ужаса.
— Попросил?
Она не могла признаться матери, что позволила себе некие вольности не с тем мужчиной, который собирался сделать ей предложение.
Маркиза кивнула.
— Да, Джастин сказал, что получил от него записку вчера вечером.
Джессика уставилась на ковер под ногами.
— Не переживай, дорогая. Во второй половине дня все решится. Джастин будет ждать его у себя в кабинете готовым к обсуждению.
— Да, мамочка, — выдохнула Джессика.
Почему она чувствует себя так, словно совершила смертный грех и пришло время платить по счетам?
— Я пойду вниз и, как только лорд Ситон приедет, пришлю за тобой, — широко улыбнувшись, маркиза встала и направилась к двери.
Джессика проглотила комок в горле. Глаза жгли слезы. Если бы она только знала!
Маркиза выплыла из комнаты, а Джессика невидящим взглядом уставилась на дверь. Вот так! Предложение вот-вот будет принято. Все, над чем она трудилась, почти осуществилось. Аккуратно посеянные семена ее плана были готовы дать восходы.
Вот только бы изгнать из памяти Эйдена…
Глава 17
Клуб джентльменов «Уайте»
В тот же день
— Может, сыграем в шахматы, Торнбери? — предложил Сент-Клер, устроившись у камина за искусно вырезанной из дерева доской, расставляя изящные фигурки.
— Исключено! — отрезал Эйден.
Сент-Клер вздохнул.
— Но почему?
— Ты опять выиграешь да еще и позлорадствуешь при этом, — тряхнул головой Эйден.
— Что, если я пообещаю не злорадствовать?
— Я тебе не поверю.