При этом он едва сдерживал смех — видимо, реакция орков на внезапную свободу казалась ему весьма занимательной.
Затем он снова повернулся к старейшине Торгу. В его движениях читалась лёгкая нетерпеливость — не раздражение, а скорее желание поскорее разобраться с бытовыми вопросами и перейти к более интересным делам.
— Итак, насчёт дома, — напомнил он с едва заметной ленцой в голосе. — Я надеюсь, мне не придётся ждать слишком долго?
— Нет, конечно, — поспешно ответил Торг. — Сейчас же отдам распоряжения. Дом будет готов через час.
— Отлично, — кивнул Адриан и, не обращая больше ни на кого внимания, словно внезапно потеряв интерес к окружающим, направился в сторону дома старейшины. Его шаги были неспешными, размеренными, руки сложены за спиной. Он выглядел как человек, который идёт осматривать новые владения — с лёгким любопытством, но без особого энтузиазма."
"Орки расступались перед ним, образуя живой коридор. Они смотрели на магистра с выражениями от настороженности до плохо скрываемого страха.
И именно в этот момент, когда напряжение слегка ослабло, из-за угла дома выскочили две знакомые фигуры.
Грок и Зуба!
Братья бежали так быстро, что их ноги едва касались земли. Лица были искажены паникой и отчаянием, но, увидев идущего навстречу магистра, оба резко затормозили, едва не столкнувшись друг с другом.
Их лица исказил ужас. Грок инстинктивно схватился за рукоять ножа, а Зуба сжал кулаки, готовясь к бою.
Братья осторожно обошли Адриана широкой дугой, не сводя с него настороженного внимания, а магистр даже не повернул головы в их сторону, словно два молодых орка были для него не более значимы, чем пара воробьёв на дороге. Хотя я заметила, как в уголках его губ промелькнула едва заметная усмешка — видимо, их страх казался ему забавным.
Как только расстояние между ними и магом увеличилось до безопасного, Грок и Зуба снова сорвались с места и бросились ко мне.
— Эмма! — задыхаясь от бега и волнения, воскликнул Зуба. — Мы думали… мы боялись…
— Ты цела? Не ранена? — добавил Грок, его голос дрожал от пережитого страха.
Я обняла обоих, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. После всего произошедшего их искренняя забота действовала как бальзам на израненную душу.