Пусть ваши сердца не знают страха, как сердца ваших предков».
Магия хлынула из меня мощной волной, разделившись на десятки тонких нитей, каждая из которых потянулась к своему воину. Я чувствовала, как неведомая сила находит Грома, Ургу, Острозуба и всех остальных защитников, помогая им в бою.
Стрелы орков полетели с невероятной точностью. Острозуб, словно прозрев, начал стрелять так быстро, что его руки превратились в размытое пятно, а каждая стрела находила цель с невероятной точностью. Первый воздушник был пронзён сразу пятью стрелами прежде, чем успел приблизиться.
Гром, казалось, двигался быстрее молнии, он видел атаки тварей за секунду до их начала. Урга метнула боевой топор с такой силой и точностью, что лезвие раскололо череп второго воздушника пополам.
Но третий воздушник облетел воинов с другой стороны и нырнул прямо на группу орчат, прижавшихся к стене дома. Его когти уже были вытянуты, а красные глаза горели кровожадностью.
Времени на раздумья не было. Я отчаянно оглянулась и увидела у своих ног крупный камень — часть старой кладки и, надеясь на чудо, мысленно приказала:
«Лети! Сбей эту тварь!»
Камень размером с две мои головы с легкостью взмыл в воздух и с оглушительным свистом врезался воздушнику точно в бок.
Никто из орков не увидел, откуда прилетел камень — все были слишком заняты собственными схватками. А я уже направляла свою силу дальше, помогая защитникам двигаться быстрее, видеть чётче, бить точнее.
Взглядом найдя Адриана на стене, я увидела, как магистр поднял руки, и воздух вокруг него начал светиться голубоватым сиянием. Он произнёс несколько слов на древнем магическом языке, и от его ладоней потянулись нити электрических разрядов.
Молнии ударили в группу тварей, пытавшихся сломать частокол. Броневики отшатнулись, их панцири дымились и потрескивали, а некоторые упали, дёргаясь в предсмертных судорогах.
Но кольцевики оказались самыми коварными.
— Кольцевики прорываются! — крикнул один из лучников, и в его голосе впервые зазвучали нотки паники."
"Гром с группой воинов бросился к месту прорыва. Его двуручный меч превратился в продолжение его тела, каждый удар был точным и смертоносным.