Кто я, по-твоему? Отбитая дурочка, которую можно трахать по необходимости?
Лицо Камиля багровеет.
— Что ты несешь? Я разве давал тебе когда-то повод так думать?
— А разве нет? — Окончательно потеряв контроль над эмоциями, я истерично топаю ногой. — И знаешь, что самое паршивое? Мне даже обвинить тебя не в чем… Потому что инициатива во всем действительно была только моя! А ты просто наблюдал, забавляясь. Что еще выкинет эта сумасшедшая? Отсосет мне в прихожей? Завалится ночью с предложением сыграть в бильярд? Ты позволял мне быть рядом до тех пор, пока тебе было это интересно.
— Я не планировал сливаться и действительно собирался прийти.
— Правда? Тогда почему не смог нормально извиниться после? Почему даже словом не выдал намека, что тебе не все равно?
Я пытаюсь рассмеяться, но вместо этого легких вырывается приглушенный булькающий звук, а из глаз щедро катятся слезы.
Кажется, этот факт стал неожиданностью не только для меня. Лицо Камиля приобретает выражение растерянности, после чего он делает шаг ко мне.
— Дина, я пытался…
— Тогда ты пытался очень херово! — выкрикиваю я, уворачиваясь от его рук. — Ты мне сердце разбил, понимаешь ты… Никто, ни разу в жизни не делал мне настолько больно. И сейчас я себя не узнаю… Я всего опасаюсь, я стала мнительной … Я просто хочу вернуть себе себя… И не понимаю, какого черта тебе от меня нужно… Устала… Я так устала… Меня от себя тошнит.
Воды в глазах так много, что я напрочь перестаю видеть. Только чувствую, как Камиль ловит меня за плечи и прижимает к себе так, что трещат ребра.
— Все, хватит… Хватит, девочка моя хорошая. Прости меня… Прости за все. И за день рождения особенно.
31
Я даже не помню, как мы оказываемся на диване в позе, которую мой ехидный внутренний голос окрестил «папины объятья». Я сижу на коленях Камиля, уткнувшись в его плечо мокрой щекой, а он обнимает меня за талию и ласково поглаживает по спине. Анализировать этот вопиющий союз силы и слабости нет сил, да и не хочется, если честно.