— Принеси тарталетки с икрой, — приказывает дед, не обращая внимания на её слова.
Официант молча кланяется и удаляется.
Князь достаёт из-под стола портфель с тиснёным гербом Грозиных. Достаёт оттуда несколько листов бумаги и две ручки.
— Пишите. Александр, отказ от наследства. Зинаида, принятие отказа. В двух экземплярах каждый. Укажите все условия, в том числе дополнительные пять процентов. Если будут трудности с формулировкой — спрашивайте.
Князь откидывается на диванчике и спокойно пьёт чай, пока мы с графиней пишем.
Скоро приезжает нотариус, изучает наши документы и заверяет их. Я получаю свои копии бумаг, и Григорий Михайлович говорит:
— Можешь ехать, Александр. Нам с графиней надо кое-что обсудить наедине.
— Хорошо, ваше сиятельство. Я могу пообедать в общем зале?
— Ты сам себе хозяин, — пожимает плечами князь.
— Тогда всего доброго. Госпожа Белозерская, был рад знакомству. Полагаю, мы ещё встретимся.
Выйдя из комнаты, я не чувствую под собой ног.
Теперь Белозерским нет смысла меня убивать. Когда графиня отойдёт от шока, то поймёт, что я действительно обошёлся с ней благородно. Да, право выкупа будет висеть. Но с точки зрения Белозерских не факт, что я вообще решу им воспользоваться.
Или что смогу. Сорок пять миллионов — немалая сумма.
— Чего желаете, Александр Сергеевич? — рядом со мной появляется официант и раскладывает меню.
— Откуда вы меня знаете?
— В этом ресторане мы обязаны знать всех членов семьи Грозиных.
Ничего себе. Удивительно. Неужели дедушка распорядился?
Хотя, при графине он твёрдо называл меня своим внуком и членом семьи.
— Посоветуйте мне что-нибудь из рыбы.
— Попробуйте стейк из тунца. Подаётся с хрустящей спаржей и сливочно-шпинатным соусом под шапкой из голубого сыра и пармезана.
— Несите.
Блюдо не успевают подать. Я вижу, как из отдельной комнаты вылетает графиня Белозерская и несётся к выходу.
Я вскакиваю из-за стола и иду ему наперерез. Охрана преграждает путь, но мне плевать.
— Ваше сиятельство, уделите ещё пару минут.
— У меня совещание, — бросив взгляд на часы, отвечает Григорий. — Спрашивай, только быстро.
— Если бы меня убили, кому бы отошла моя доля по завещанию? Белозерским или Максиму?
Дед едва заметно сдвигает брови, но его взгляд тяжелеет на целую тонну.