* * *"
"Мне предстоит довольно сложный день, состоящий из звонков, переговоров и обсуждений. Рязанский конфликт — это ещё не всё. Мне нельзя забывать о собственных проектах. Оруженосец, Вольга и Цитата требуют внимания. Несмотря на то что сейчас только начало января и эхо курантов едва успело затихнуть — у меня полно дел.
После возвращения от Медведева я весь день провожу в номере и ни с кем не вижусь вживую, только говорю по телефону. Когда решаю все текущие вопросы по своим предприятиям, Виктор докладывает, что приехали гвардейцы князя.
Вскоре после этого звонит Оксана:
— Ваше сиятельство, я только что закончила на базе Династии.
— И каков результат? — спрашиваю я.
— Насколько я поняла, приказ отдал Ромэн. Я передала ваши слова местному командиру, он начал отнекиваться… В общем, если коротко, то позвонил князь Грозин и приказал сделать то же самое, что и вы. Никакой агрессии без прямого приказа Григория Михайловича.
— Прекрасно. И что командир?
— Отменил боевую готовность, распустил часть бойцов по домам.
— Не думаю, что командир настолько глуп, чтобы ослушаться князя Грозина, когда тот лично отдал ему распоряжение, — усмехаюсь я.
— Знаете, ваше сиятельство, в армии я видела глупости и пострашнее, — Оксана вздыхает.
— Кто в армии служил, тот в цирке не смеётся, да? — спрашиваю я, поздновато соображаю, что в этом мире нет такого выражения.
— Что? Не поняла.
— Не бери в голову. Спасибо, что помогла. Предлагаю вечером поужинать вместе.
— Это опять не свидание? — с ноткой кокетства интересуется девушка.
— Верно.
— Ну вот. Ладно, так уж и быть, я не против с вами поужинать при одном условии: мы не будем говорить о работе.
— Отличное предложение. Тогда увидимся вечером, — говорю я и кладу трубку.
После этого я пишу сообщение Сергею и спрашиваю, как там дела с Вронскими.
«Не очень. Компромисс их не устраивает».
«Продолжай давить. Убеди, что именно они сейчас выглядят разжигателями войны. Если они откажутся вложиться в Техпрогресс сейчас, второго шанса не будет. Им придётся принять другой компромисс, гораздо менее выгодный», — пишу я.
«Я не могу слишком сильно наседать на них. Моё изгнание до сих пор не отменили, я, по сути, никто.