Так, откуда у меня взялось чувство обеспокоенности по отношению к нему? Конечно, я убеждала себя в том, что это ложно. Как Олсен я никогда не буду переживать за Хариса.
Но он спас меня сегодня и я просто возвращала Тайлеру долг. Обязанность, о которой мы никогда и никому не расскажем, ведь даже она в нашем городе была запрещена.
— Просто сними эту долбаную толстовку, — сквозь зубы процедила я, уже даже не надеясь, что Тайлер это сделает.
Но, вопреки моим подозрениям, он все-таки одной рукой начал стягивать с себя кофту.
"Я сразу же потянулась, чтобы помочь ему. Правой рукой он практически не мог шевелить, поэтому такое простое действие на деле оказалось очень затруднительным.
Когда Харис оказался передо мной с обнаженным рельефным торсом, я смущенно отвела взгляд.
Об этом как-то даже не подумала.
Не смотреть на его кубики было сложно - они так или иначе притягивали к себе мой взгляд.
Приходилось до боли закусывать нижнюю губу.
— Возможно, будет немного больно, — предупредила, приступая к осмотру руки альфы.
— Мне даже интересно за что.
— Как минимум, за то, что ты Харис, — мрачно ответила, но, вопреки своим словам к его руке я прикасалась крайне осторожно, словно боялась причинить альфе еще больше вреда.
Его лицо напряглось, когда я аккуратно проверила повреждение, но Тайлер молчал и не сводил с меня обжигающего взгляда.
На смуглой коже имелись значительные ссадины, и когда я прощупывала плечо Хариса, то обратила внимание, что кость странно выпячена.
Сразу же пощупала свою.
Нет, у него точно что-то не так с плечом. Она не должна настолько отчетливо прощупываться.
Вопрос только в том, вывих это или перелом?
Скорее всего, первое, иначе он бы даже толстовку снять не смог.
— Скажи, насколько сильно болит по десятибалльной шкале? — встревожено спросила я.
В ожидании его ответа, даже дышать было тяжело.
Однако реальность вернула меня к себе, когда он снова обратился ко мне словами, которые были наполнены ядом и раздражением:
— У меня есть вопрос поинтересней, Олсен, — глаза альфы казались куда темнее, чем обычно.
Меня опалило такой волной раздражения, что захотелось тут же со всей силы ударить прямо ему в ту кость, которая была выпячена.
Я посмотрела на него с ненавистью, которая только подогревалась его словами.