— Твою мать, — ругнулся Алтаев, подходя к двери и строго поглядывая на подоспевшую сзади Катю. — Ждешь кого-нибудь? Или кто из соседей?
— Не знаю, — поморщилась Катерина. — Можем не открывать. — Она нажала на кнопку домофона и сразу же увидела недовольную физиономию Бурова.
— Катя, открой, пожалуйста, — страдальчески попросил он. — Я не уйду, пока мы не поговорим.
— Впускай хлопца, — махнула рукой Катерина. Марат завозился с замками, а она прошла на кухню и, намочив тряпку, принялась вытирать и без того чистую столешницу, предоставив Бурову, бочком зашедшему следом, самому начать разговор.
— Катя, — пробубнил он.
Она резко повернулась и молча уставилась на него.
— Катя, — снова начал Буров. — Я виноват перед тобой. Прости, пожалуйста! Хватит на меня дуться. Возвращайся на работу. Дел много, а без тебя у меня мало что получается. Вон финмониторинг штрафами обложил. Шестьсот восемьдесят тысяч, представляешь?
Катерина лишь молча мотнула головой по примеру Джулии Лэмберт из «Театра» Моэма, собираясь держать паузу как можно дольше.
— Шестьсот восемьдесят тысяч, Кать, — Буров понял ее жест по-своему. — Почти вся прибыль за месяц. Обескровили, обворовали… Будь ты на работе, такого бы не случилось.
— Вы прогнали меня, как шелудивую собаку, Сергей Петрович, — спокойно заметила Катерина и повернулась к Марату, всем своим существом показывая, что считает разговор бессмысленным. — Меня обозвали воровкой, и только ленивый в городе не прочел об этом в газетах.
— Почему? — так и не понял Буров. — Мы могли бы и дальше работать вместе.
— Я не хочу, — бросила Катерина.
— Почему? — попытался настаивать бывший директор.
— Потому, что не хочу, — пожала плечами она и снова уставилась на Марата, застывшего в проеме.
— Марат, ну хоть ты ей скажи! — брякнул в бессилии Сергей Петрович. — Вместе бы работали.
Алтаев подмигнул Катерине и мимоходом заметил:
— Мы сами поговорим, Петрович.
В лифте, а потом на улице Буров все никак не мог наговориться. Пытался найти новые доводы, чтобы образумить Катерину.
Марат сумрачно кивал, понимая, что, скорее всего, Катька права.
«Работать вместе — та еще забава для извращенцев, — мысленно скривился Алтаев. — Двадцать четыре на семь. Умом можно двинуться! Да и какой там «Антарес», — хмыкнул он про себя.