— Ты бывала здесь раньше?
— Пару раз, — улыбнулась Катя, не желая что — либо сообщать о себе. Она вгляделась в лицо мимолетного кавалера. Красив и подтянут. Суровый взгляд плохо вязался с морщинками под глазами, а впалые щеки и высокие скулы говорили о непростом характере собеседника.
«Наверное, возит какого — то олигарха, а в свободное время подрабатывает извозом, — подумалось ей, но Катерина одернула себя: — Не любишь снобов, вот и не уподобляйся!»
Виталя, глядя на реку, принялся рассказывать о рыбалке, и слово за слово пришлось вернуться к вчерашней истории.
— Мужики тебя долго искали, — хмыкнул он."
"— Придурки, — поморщилась Катя и хотела еще что — то добавить, как с бутылкой вина и сырной тарелкой примчался официант. Налил по полбокала и, отойдя, замер в сторонке.
Катя пригубила вино из большого пузатого бокала и глянула на темную воду, пестревшую бликами. Перевела взгляд на огромное блюдо с нарезанным кубиками сыром разных сортов, на рассыпанные сверху почти черные ягоды винограда.
— Скоро салют, каждый час бьют, — пояснил Виталя, — вот народ и сбегает.
— Правильно делает, — хмыкнула Катя и уперлась взглядом в знакомую фигуру. Чуть сгорбленные плечи, орлиный взор.
«Милого узнаю по походке», — раздраженно подумала Катерина и сразу полезла за сотовым, намереваясь позвонить дочке. Но телефон в руке сам зашелся трелью.
— Алиса у моих родителей, — без предисловий начал бывший муж.
— А что такое? — пробормотала Катерина, еле сдерживаясь, чтобы не нахамить Сарычеву.
— Парень с тобой, — пробурчал Феликс. — Марат Алтаев. Я его по давнему делу знаю. Не связывайся, пожалуйста. Очень плохой человек.
Кате захотелось заорать на бывшего мужа, что у него все люди плохие, только он один самый лучший. Но она сдержалась, понимая, что когда человек не истерит, а говорит строго и по делу, то, наверное, обеспокоен.
— Хорошо, — пролепетала она. Муж, наверное, прав и не стоит с ним спорить. А новый приятель даже не удосужился представиться собственным именем.
«Виталя, блин!» — рыкнула она про себя и потянулась к сыру с белой плесенью.
— Как это можно есть? — то ли поинтересовался, то ли просто заметил «Виталя». — Плесень, она и в Африке плесень.
— А я люблю, — хмыкнула Катерина, укладывая кубик с голубыми прожилками в рот.