— Постоянно, — хихикнула она.
— Хахали?
— Естественно, — улыбнулась она, и они оба рассмеялись, будто самой веселой шутке. Марат притянул Катерину к себе и очень нежно убрал с глаз косую челку. А Катька сама заправила ее за ухо. Он провел ладонью по щеке, потом переместил ее на затылок и, как анаконда, совершил молниеносный бросок. Вот только стоял у двери спокойно и буравил Катьку шалым взглядом, как уже его язык вторгся ейв рот и попытался достать до гланд.
Катерине хотелось сообщить «гусару», что гланды ей вырезали еще в пятом классе и искать их бесполезно.
«А какого хрена? — пронеслась в голове шальная мысль. — Клин нужно вышибать клином. И Марат — прекрасная замена Феликсу и всяким Плотвичкиным. Хотя бы на одну ночь». Она обвила руками крепкую мужскую шею и слегка застонала, требуя продолжения. Алтаев остановился лишь на секунду. Внимательно посмотрел в голубые глазищи и только смог просипеть:
— Ты как?
Она кивнула и, наскоро заперев дверь, повернулась к нему.
— Спальня там, — отвечая на его немой вопрос, махнула она в сторону коридорчика, примыкающего к прихожей.
Алтаев почувствовал, что сейчас взревет от нетерпения. Он подхватил Катерину на руки и кинулся в указанном направлении. Рванул на себя первую попавшуюся дверь."
"— Тут туалет, — рассмеялась Катя, пряча лицо у него на груди, и добавила чуть слышно: — Моя спальня дальше по коридору.
От натиска Марата, сменяющегося секундной растерянностью, Катерине хотелось расхохотаться в голос. Суровое лицо изменилось лишь на миг, но Катерине хватило времени, чтобы увидеть промелькнувшую мальчишечью наивность.
«Ценное качество, — подумала она, — иногда из взрослого степенного человека превращаться в ребенка. Когда глаза загораются огоньком лукавства и озорства и к чертям собачьим слетают маски».
Она наблюдала подобные метаморфозы у своих родителей. До Корнеевского наезда, конечно. Множество раз видела, как в минуты блаженной радости довольный малыш проглядывает в лице брутального старшего брата.
Катя не помнила, как Марат донес ее до спальни, как, усадив на край кровати, принялся раздевать, а потом остановился, удивленно разглядывая вчерашнее платье.
— Это из-за вина оно так полиняло? — всмотрелся он изумленно в блеклые пятна, размытые по подолу и лифу. — Тогда с меня новое!
— Нет, — отмахнулась Катерина.