— Чуть ли не морду мне на багажник взгромоздил. Придурок!
— Так с эскортом едем, — фыркнула Катерина.
— Не оборачивайся, — предупредил Юрик. — Твой кавалер все тебя выглядывает. Наверное, хочет, чтобы ты к нему в машину пересела.
— Обойдется, — лениво отмахнулась Катя и, положив затылок на подголовник, снова закрыла глаза.
Так и ехали до самой Кутузовки. Правда, Юрик затормозил около ворот родительского двухэтажного дома, отделанного желтой штукатуркой, белой лепниной и темно-коричневым кирпичом.
— Катя, — пробубнил Алтаев. И ей захотелось залепить ему звонкую пощечину. Накричать, прогнать от себя. Но в этот момент калитка распахнулась и на улицу вышла мама. Подтянутая и красивая в пестром платье в пол, с неизменной дулькой платиновых волос и крупными жемчужинами в ушах. Необыкновенная женщина!
— Привет, мам, — проскулила Катя и, как маленькая, кинулась к ней.
— Здрасти, — пробубнил, подходя следом, Марат.
Мама степенно кивнула, будто особа королевской крови, и покосилась на калитку, тихо открывающуюся собачьим носом.
— Рона, — предупредила она любимицу. Пиренейская горная собака радостно высунула голову белоснежной масти и завиляла хвостом. Но увидев чужого, зарычала негромко.
— Иди во двор, — велела ей мама и предупредила Алтаева, кивнув головой в сторону соседнего переулка:
— Вам лучше уехать.
Катерина и Марат одновременно глянули по направлению движения гордо посаженной головы. Черный бумер Сарычева резво катился по улице.
— Пожалуй, вы правы, — корректно заметил Марат и обронил мимоходом: — Я не прощаюсь, Кать!
И прежде чем Сарычев припарковал машину, Алтаев не спеша уселся в Крузак и уехал.
«Как же хорошо, что моя мудрая Роза на корню потушила назревающий конфликт», — подумала Катя, наблюдая, как к ней несется дочка. Радостно виснет на шее, а потом орет, что есть сил:
— Мама, кто это приезжал? Мне не понравился этот человек!
— Это ко мне по работе, — отрезала Розочка.
— Мне он тоже не понравился, Роза Равильевна, — криво усмехнулся Сарычев, подходя к бывшей жене и ее матери. Он даже умудрился клюнуть Катерину в щеку, но она, оттолкнув его, прикрыла рот двумя руками и быстро вбежала в дом."
"— Ты же видишь, что она тебя физически не выносит, — тут же попеняла Роза Феликсу.