Манечка, уже в джинсах и скромной майке, гордо прошествовала мимо, везя за собой огромный кожаный чемодан от Луи Вюиттона. Сам чемодан и тряпье, что валялось в нем, Руслан бы запросто позволил унести, но алчная Манюня потянулась и за свертком с шубой. Этого Алтаев-старший ждал и, тут же подскочив к ней, дернул за ручку пакета.
— А ну, не трожь, — прохрипел воинственно. — Я сам сдам!"
"— Ты! — вскрикнула, словно раненая, любовница. — Ты! — Но пакет потянула на себя. Руслан дернул в свою сторону. Естественно, силы были неравны, и Манечка это понимала, как никто другой.
— Я на тебя, урод, всю жизнь положила, — ревела Манечка, — а ты, скотина неблагодарная, для меня какую-то шубу пожалел!
— Я предупреждал тебя, чтобы много не набирала. Пару шмоток себе и одну Ксюхе. А ты…
— Я и купила себе две тряпки. Шубу и ночную рубашку! — выкрикнула она.
— А рубашка какая? — заинтересовался Руслан, усаживаясь рядом.
— Красивая, — печально вздохнула Манечка.
— Как у монашки, что ли? — поморщился он.
— Ага, — сквозь слезы усмехнулась она, — только там на груди вырезы. Поэтому и воротник высокий, чтобы держалась хорошо… — заревела она.
— Что голосишь, как по покойнику? — рыкнул он.
— Я тебя люблю, — пробурчала она, упершись лбом в колени, — а ты…
— А я не разрешаю свои бабки тратить, да? — негодующе воззрился на нее Руслан.
— Русик, — жалобно промямлила Манечка, понимая, что ссориться с любовником ей совершенно не выгодно, — может, и ночнушка отстойная? Она тоже со скидкой была…
— Померь, я посмотрю, — разрешил Руслан.