Вышла на кухню, где мама кормила Глеба и выспрашивала новости о внуке.
— Ты бы приехала, помогла Наташке, — пробурчал брат с набитым ртом. — У мелкого то живот, то зубы. Натка ночами не спит…
— Я только днем на пару часов могу подменить, — развела руками мама. — Тут дом и Ронка. Я же все не брошу.
— Давай я у вас поселюсь, — предложила Катерина, вытаскивая из тарелки брата ломтик малосольного огурца и быстро отправляя его в рот.
— Катя, — поморщилась мама. — Наложи себе в тарелку и ешь.
А брат лишь рассмеялся и довольно обронил:
— А что, Катюха, это идея! Натка тебе обрадуется.
— Она завтра едет в языковой лагерь в Сочи, — отмахнулась Катя. — Я целый месяц в твоем распоряжении. Алиску провожу и к вам приеду."
"Теперь, по прошествии трех недель, Катерина даже точно понять не могла, как же быстро он пролетел. Соски, пеленки, колыбельные прочно вошли в ее жизнь, отбросив за ненадобностью подковерную возню Бурова, слишком чистенького Алтаева и дорогого товарища Феликса, единственного, кто соединял ее с внешним миром.
Катерина пренебрегла советом Сарычева и подавать в суд на журналистов не стала.
Катя тяжело вздохнула, укачивая Кирюшку, и, почувствовав накатившую тошноту, быстро передала ребенка матери.
— Что-то мне нехорошо, — поморщилась она.
— Сарычева нет поблизости, — пошутила невестка и в сердцах добавила: — Я тебя заклинаю, Кать, не смей снова вступать в ту самую говенную реку.
— Знаю, — успела пробормотать Катерина и, зажав рот рукой, бросилась в туалет. — Наверное, не стоило допивать просроченный кефир, — усмехнулась она.
— Кефир? — подозрительно осведомилась Наташа, укачивая сына.
— А чем бы я еще отравилась? — хмыкнула Катя.