— Я бы хотела выйти замуж за очень богатого и родовитого мужчину, — немного помявшись, тихонько произнесла она.
— А если он при этом окажется очень старым и некрасивым? Или это для тебя неважно? — быстро спросил я, размышляя о том, что такие размазанные желания корректировать и корректировать. Ведь, помнится, в той жизни кто-то (только вот кто? Блаватская, Крайон, Кастанеда, в общем, кто-то «у нас») абсолютно точно доказал, что нечетко сформулированное желание может, воплотившись, принести человеку много горя.
— Ну что ты! Вот если бы меня спросили, как я хочу, то конечно же муж должен быть молодой и красивый, — не выдержала Нирана.
— А если этот молодой да ранний был пьяница и бабник? Ведь красивые частенько по бабам-с… Да при таких достоинствах возьмет и промотает в два счета все свое богатство на развлечения…
— Ну-у-у… — тянет Нирана. Видно, на большее ее фантазии не хватает.
— А если бить будет да ругаться, что бедную от жалости приютил? — уточняюще-безжалостно вопрошаю я.
Тут сестрицы мельком переглядываются и совсем спадают с лица.
— Ли, сестричка, а не рано ли тебе о таких вещах разговаривать? — не выдерживает Ирвин.
Вот ты-то мне и нужен! Сам нарвался, вот теперь посмотрим, как спасаться будешь.
— Знаешь ли, мой дорогой братец, к тому моменту, когда будет не рано, может оказаться слишком поздно. — Мне пришлось сильно постараться, чтоб голос звучал ровно, и в нем не очень заметно было ехидство.
— Извини, не понял.
— Для того чтобы твои сестры могли выйти замуж, им нужно хоть какое-то приданое.
Та-а-ак! Судя по выражениям лиц, тут назревает массовое самоубийство. По-моему, их зацепило. Переваривают. Вот любим мы врать сами себе, делая вид, что не замечаем истинного положения дел (авось само рассосется).