Позади себя Юрий услышал хлопок двери, хотел оглянуться, но не успел, потому что между лопатками вдруг стало горячо и больно.
* * *Пани Тереза налила в тазик теплой воды и тщательно вымыла острый и узкий кухонный нож, подаренный ей покойным мужем в день свадьбы. Наборная ручка, сделанная из коровьего рога, заблестела, как лакированная. Когда-то давно они с Густавом держали мясную лавку, и пани Тереза научилась пластовать мясо не хуже заправского рубщика. Она и с топором бы управилась, но топор валялся в кладовке незаточенный, потому что время унесло и Густава, и лавку, оставив лишь воспоминания о молодости и ненависть.
Отерев руки о фартук, пани Тереза убрала нож, всыпала в кастрюлю тесто и стала разводить дрожжи. Сегодня к ужину будут кнедлики, прекрасные чешские кнедлики с мясной подливой. Если в мясо добавить чернослив и пару веточек базилика, то аромат будет стоять на всю квартиру. Жаль только, что сейчас в городе не достать приличного куска свинины. А все из-за этих проклятых русских! И зачем они въехали сюда на танках со своим коммунизмом? То ли дело аккуратные и домовитые немцы.
Русский офицер лежал там, где она его и оставила. Похоже, умер.
Старуха набрала в грудь воздуха и завопила что есть мочи:
– Убили, убили, помогите кто-нибудь!"
"Когда в окнах захлопали форточки и соседи выбежали на улицу, пани Тереза всем телом обвисла на почтальоне пане Мареке, делая вид, что сейчас упадет в обморок.
* * *– Федор Федорович! – вихрем проносясь по длинному больничному коридору, медсестра Лена почти кричала.
Обеими руками Лена толкнула дверь ординаторской:
– Скорее, он в тяжелом состоянии, вся спина в крови!
Полковник медицинской службы Орлов как раз собирался попить чаю и держал в руке толстый ломоть хлеба с куском американской консервированной колбасы из жестяной банки. Американские консервы в войсках иронично припечатывали названием «второй фронт».