Сквозь стекло витрины виднелись полки, уставленные всякой всячиной, среди которой глаз Игнаши неизменно подмечал пончики, облитые розовой глазурью, и пеструю смесь конфет в больших стеклянных банках.
Сам месье Самуэль в длинном белом фартуке и черном беретике стоял в дверях и с интересом взирал на происходящее.
Мадам Серизьен захлопнула зонтик и нацелила его на грудь месье Самуэля:
– Никто не знает окрестности лучше вас! – от этих слов месье Самуэль приосанился.
– Вишневецких, – подсказал тот вполголоса.
Месье Самуэль подергал лямки фартука, как обычно делал в глубокой задумчивости. Его взгляд прогулялся по редису и остановился на кочане цветной капусты.
В ожидании ответа Игнаша переступил с ноги на ногу, готовый в любой момент сорваться с места. Мадам Серизьен посмотрела на мадам Роше и многозначительно закатила глаза к небу.
– Это иностранная фамилия, – изрек месье Самуэль, когда собравшиеся стали терять терпение.
Мадам Серизьен нетерпеливо топнула каблучком:
– Дорогой месье Самуэль, мы сами знаем, что это иностранная фамилия, нас интересует адрес.
– Боже мой! – пальцы месье Самуэля щелкнули в воздухе. – Я думаю, Вишневецкие живут на улице Трех Епископов. Мадам с девочкой вчера купили у меня бриоши и связку лука-порея. Я пытался предложить мадам прекрасный гусиный паштет в жестяных баночках, но она наотрез отказалась. Кстати, – он обвел глазами присутствующих, – никто из вас не хочет приобрести гусиный паштет? Три баночки по цене двух.
Жена рыбака заглянула в кошелек и пробормотала что-то невнятное.
Месье Самуэль испустил протяжный вздох:
– Пожалуй, я сам провожу вас на улицу Трех Епископов.
В его руке очутился топорик для рубки мяса. Он покрутил им в воздухе:
– Вы не считаете, что это слишком?
– Сойдет! – кивнула мадам Серизьен.
Широким жестом она пригласила месье Самуэля возглавить колонну.