Десятки рук тянулись к нему, чтобы прикоснуться, десятки глаз ловили каждое его движение, в уши волнами били крики, которые он умел исторгать из толпы. В такие мгновения Евгений Борисович ощущал собственное могущество над человеческим материалом. Жалкие людишки, орущие и прыгающие по мановению его руки, вызывали у него насмешливое презрение.
Не доходя до края сцены, он в последний раз поднес к губам микрофон:"
"– Итак, друзья мои, на этом занятии мы с вами научились правильно формулировать свои желания.
– Йес, йес, йес, – зашлась в экстазе толпа.
Картинно поведя головой, Евгений Борисович взял розу, поданную Аглаей, и щелкнул секатором.
– Вот, что мы сделаем с тем, что цепляет цветок нашей жизни! Убираем нерешительность, убираем колебания, убираем жалость!
Девицы в зале захлопали в ладоши.
Он выхватил глазами тихую девушку в очках и метко отправил цветок в ее сторону. Та схватила его со счастьем утопающего, заполучившего соломинку. Евгений Борисович сделал зарубку в памяти, что очкастая овца может оказаться полезной.
Как было оговорено заранее, микрофон перешел к Аглае. Придерживая длинный подол платья, она встала посреди сцены.
«Истинная валькирия», – подумал Евгений Борисович, ощутив прилив торжества.
Аглая одарила зал улыбкой, от которой мужчины приосанились.
– Друзья, в этот раз Евгений Борисович подготовил для вас методику нового тренинга, – загомонившая было публика на миг притихла, рассматривая глянцевую обложку брошюры в ее руках. – Всего пятьсот рублей, и вы перейдете на новую ступень Школы лидеров.
Как учил Евгений Борисович, она сделала глубокую паузу, ожидая, пока в ответ не раздастся могучее:
– Йес, йес, йес!
* * *От окна несло весенней сыростью. В расчете на тепло, батареи выключили неделю назад, но погода повернула вспять, затопив город холодными просечными дождями.
На газоне с бутонов сирени стекали крупные капли воды, а трава казалась застоявшимся болотом, в котором копошатся мокрые воробьи.