Тесса так быстро испарилась из его жизни, словно бы никогда и не существовала, и теперь ему стало страшно, что влечение к Аглае окажется такой же мимолетной вспышкой молнии, оставляющей после себя пепел и тлен.
«Может быть, я вовсе не способен на любовь и не должен даже приближаться к женщине?» – эта внезапно залетевшая мысль раздражала и мучила, подобно назойливой мухе, способной разрушить любую идиллию. Он отгонял ее прочь, но она возвращалась снова и снова.
Аглая подняла глаза на лестницу с сидящим Филиппом, когда половина пола блестела чистотой.
– Поживи у меня хотя бы недельку. Я постараюсь, чтобы ты не скучала.
Она по-крестьянски уперла в бок свободную руку и окинула взглядом пространство дома, остановившись на пирамиде из вещей с мансарды.
– Так и быть, останусь, пока ты ремонт делаешь. Должен же тебе кто-то борщи варить.
«Кто-то мне не нужен. Мне нужна только ты!» – подумал он, а вслух сказал: – С таким заманчивым предложением мой ремонт будет вечным.
От радости, что Аглая не исчезнет из его жизни, по крайней мере, еще несколько дней, он почувствовал зуд между лопатками, словно там прорезались крылья.
* * *Хотя Филипп сказал: «Звони сколько хочешь», при нем звонить не хотелось. Ни к чему на него навешивать свои проблемы. Поэтому Аглая дождалась, когда Филипп ушел на работу, нашинковала свеклу для борща, и только тогда набрала номер соседки. К телефону долго не подходили, а когда соседка взяла трубку, ее голос был сонный и вязкий.
– Алло. Говорите.
– Татьяна Ивановна? Это Аглая. Хочу спросить, как там у меня в квартире, все в порядке?
Татьяна Ивановна посопела в трубку:
– В квартире вроде тихо. Окна на месте, почтовый ящик цел, – в трубке раздалось бульканье воды и причмокивание: – Обожди, сейчас я чайку хлебну. А еще милиционер к тебе приходил.
– Полицейский, – машинально поправила Аглая.
– Вот я и говорю, милицейский. Симпатичный такой паренек, только серьезный очень.
Аглая почувствовала резкие толчки сердца. Неужели мама Анжелы подала на нее в суд? Она судорожно вздохнула. Все правильно. Неизвестно, как она сама бы поступила, если бы ее ребенка увели из-под носа у воспитателя.
– И что спрашивал?
Новая череда бульканий в телефонной трубке мешала слушать. Потом, судя по звукам, Татьяна Ивановна решила перекусить."
"– Да спрашивал, не водишь ли ты компании? Кто к тебе ходит? Фотографию показывал.