– Как арестовали? Евгения Борисовича? Не подойдет? Я в безопасности?
Ноги стали будто чужими. Чтобы вникнуть в сказанное, Аглае потребовалось присесть. Она опустилась на табурет под вешалкой и посмотрела в сияющее лицо Кирпичникова:
– А Анжела?
Кирпичников без приглашения кинул куртку на вешалку и прошел на кухню.
– С Анжелой все нормально, – Аглая услышала, как он наливает воду в чайник. – И ее мать, в принципе, неплохой бабешкой оказалась. Случай в садике их семье даже на пользу пошел. Сказала, что компьютер забросила и все свободное время Анжеле посвящает.
Он щелкнул кнопкой чайника и высунулся из кухни:
– Может, чайку?
Париж, 2014 год
Накануне католического Рождества Европа начинала захлебываться в лихорадочном веселье, граничащим с умопомешательством: мириады сверкающих огней чертили на темном небе Парижа огненные знаки, со всех сторон гремела музыка, кассовые аппараты выбивали бесконечные ленты чеков, которыми можно было перебинтовать весь земной шар и выстлать дорогу до луны.
«Распродажа! Скидки! Лучшие цены!» – на всех языках мира кричали витрины.
Истуканами стояли безголовые манекены за стеклами бутиков, развевались флаги, огромные механические зайцы неустанно били в игрушечные барабаны.
«Джингл-белл, джингл-белл, праздник к нам идет», – исступленно вызванивали колокольчики на колпаках Санта-Клаусов. Навязчивый мотив застревал в мозгу и крутился там наподобие мельничных жерновов, перетирая мысли в бесполезную труху."
"В детстве Филиппова поколения подарки французским детям приносил Пер Ноэль – отец Рождества, но в последние годы симпатичного старичка шумно и агрессивно вытеснил американский Санта-Клаус, присвоивший себе имя святого Николая.