Научись слушать, Курильщик, — и тебе станет легче жить. Научись у того же Шакала. Слушай его внимательно. Как он задает вопросы. Он берет только то, что ему нужно. А болтовня… Он действительно болтун. И любит приврать. Но в мусоре его слов всегда прячется честный ответ. А значит, это уже не мусор. Просто Табаки надо уметь слушать. И не говори, что это невозможно. У других получается.
Курильщик смотрит на Сфинкса с возмущением:
— Сфинкс, не делай из Табаки великого гуру. Пожалуйста! Просто признай, что он на привилегированном положении.
Сфинкс кивает:
— Хорошо. Он на привилегированном положении. Ему можно то, чего нельзя другим. Ты доволен? По-моему, нет. Чего ты хочешь на самом-то деле?
Курильщик молчит. Сфинкс выходит с лестничной клетки в коридор первого. Чуть отставая, Курильщик едет следом. Обида заткнула ему рот. Он едет, думая о том, как трудно быть белой вороной. Как тяжело им живется и как их никто не любит."
"— Возможно, я избалован, — говорит Сфинкс, не оборачиваясь.
Курильщик догоняет его и едет вровень.
— Это правда, что ты бил Лорда, заставляя его ползать?
Сфинкс останавливается.
— Правда. Правда Черного.
— Но это было?
— Было.
Коридор первого — лампы-фонари, линолеум, испещренный следами шин… В актовом зале кто-то насилует рояль, из раздевалок доносится Песье потявкивание.
На Слепого они натыкаются в самом конце коридора. Он избивает автомат с газированной водой в надежде вернуть проглоченную монетку.
— Мучает жажда? — спрашивает Сфинкс.
— Уже нет.
Слепой в последний раз бьет по автомату, и на пол падает картонный стаканчик.
— Девятый, — говорит он. — И хоть бы один полный.
— Слепой, из этого автомата уже сто лет ничего не вылезало, кроме стаканов.
По соседству Пузырь из третьей рулит по автостраде, сбивая встречные машины и сотрясая игральный автомат.
— Тебе Рыжий в этих краях не попадался?
— Что у тебя с голосом? — интересуется Слепой. — С чего это ты осип?
— Оберегая стайное имущество от длинноногих шлюх, — мрачно отвечает Сфинкс.