И у кого еще, кроме них.
— Ты знал про них? — подозрительно уточняю я.
— Спятил? — изумляется Слепой. — Ты же сам только что все рассказал.
Действительно, я рассказал. Но он не очень-то удивился. Или умело скрыл удивление. Во всяком случае, не переспрашивал и не уточнял.
Акула между тем зачитывает умников второй, что не отнимает у него много времени, потому что вторая может похвастаться одним единственным изгнанником — несчастным Фитилем.
— Так его! Ну да… самое верное дело, — гудят через ряд от нас Крысы, после того как «переводчик», насильно лишенный наушников, знаками привлекает их внимание и объясняет, в чем дело.
Рыжий с хрустом разгрызает орех и выплевывает скорлупу.
Пропустив третью, где тесты провалили все без исключения, Акула переходит к нам:
— Четвертая… кха-кха. Могу вас поздравить! Циммерман!
В воздух взлетает приговор Курильщика, кружит между рядами, как маленький исчерканный воздушный змей, а в воспитательском ряду клювастая голова Р Первого поворачивается и глядит на меня.
— Тем или иным способом, — шепчу я. — Так или иначе, мы избавляемся от них.
— Ты говорил с Ральфом о Курильщике? — удивляется Слепой. — Зачем тебе это понадобилось?
За десять рядов от нас Ральф кривит рот, будто расслышав реплику Слепого, и отворачивается, немного похожий на Курильщика, словно они обменялись на время глазами, специально чтобы удивить меня. Акула разделался со списком шестой в три человека и переходит к девушкам.
— С чего ты решил, что я говорил о нем с Ральфом? — спрашиваю я Слепого.
— О, я логик. Светлый ум, — без ложной скромности признается Слепец. — Предположил.
— Что-то твой светлый ум в последнее время все чаще сбоит.
Мой самый свежий и последовательный кошмар — Слепой, навечно сбежавший в призрачные леса и топи Обратной Стороны Дома, растение рядом, личность не пойми где.